Их окружили со всех сторон, предложили сдаться. От плена они отказались. Так 30 лет назад в 1996 году начиналась оборона общежития ФСБ в Грозном от боевиков Аслана Масхадова. Одним из командиров российских военнослужащих был пензенец, подполковник федеральной службы безопасности Владимир Квышко.
В сентябре 1996 года, спустя 30 лет, руководство и офицерское собрание УФСБ России по Пензенской области выступило с предложением проводить в его честь ежегодные соревнования.
О его жизни и службе рассказали друзья и коллеги.
Лучший ученик
Про таких говорят: активист, отличник, пример для подражания. Родился в тяжёлые послевоенные годы, отец-офицер по праву мог им гордиться.
«Квышко В. — очень скромный, вежливый и общительный юноша. Он всегда занят общественной работой, всегда в центре всех событий классной и школьной комсомольской жизни. Он являлся председателем учкома школы, лучшим её комсомольцем и учеником» — это отрывки из школьной характеристики. Её давали в 25-й школе Пензы, позднее это учебное заведение назовут в честь Владимира Прокофьевича.
В те годы ученикам старались сразу дать рабочую профессию, Квышко получил квалификацию токаря. Поступил в политехнический институт, там вошёл в состав стройотряда. Вуз окончил по специальности «Радиотехника», получил направление в ПНИЭИ, предприятие и сейчас считается ведущим в области информационной безопасности. Зарекомендовал себя как талантливый инженер-разработчик, за профессионализм поощрялся руководством. Был избран секретарём комсомольской организации. С января 1973 года — в рядах органов КГБ.
«Я так решил»
Начинал Владимир Прокофьевич службу оперативным работником. Прошёл все ступени. Руководил отделением в Никольске, служил в различных подразделениях. Как одного из самых опытных сотрудников его отобрали в отдел экономической безопасности — это новое направление создали в конце 80-х годов.
С середины августа 1990 года он стал заместителем начальника секретариата — начальником группы оперативных дежурных. Должность требовала умения быстро анализировать ситуацию, оперативно на неё реагировать и докладывать по инстанции.
«В качестве руководителя много работал с командой, сформировав сплочённый коллектив со здоровой рабочей атмосферой» — дал характеристику его работе генерал-майор ФСБ в отставке Геннадий Гурылёв, в 80-е годы он возглавлял кадровую службу в управлении.
«Владимир Прокофьевич постоянно нас защищал, на себя брал ответственность за некоторые наши ошибки перед руководством управления, — рассказывает ветеран органов госбезопасности, подполковник в отставке Владимир Анисимов, в начале 90-х годов он служил оперативным дежурным. — Светлый был человек, приходил на помощь даже в бытовых вопросах. Никогда не унывал, всегда верил в то, что выход есть».
Пример того, как надо брать ответственность на себя, Владимир Квышко показал и в 1996 году, когда в управление пришла разнарядка: кому-то из оперативных дежурных следовало отправиться в командировку в Чечню.
«Владимир Прокофьевич нас всех собрал. Мы думали: сейчас будем решать, кто поедет. Может быть, очередность какую-то установим. Потом говорили, что якобы жребий тянули, спички вытаскивали, — опровергает рассказы Владимир Анисимов. — Не было никакого жребия. И очередь не устанавливали».
Владимиру Прокофьевичу тогда шёл 49-й год — обычно в командировки уезжали более молодые сотрудники. Он был руководителем службы, от него лишь требовалось, чтобы он отправил одного из своих подчинённых. Но произошло всё по-другому.
— Первым поеду я, — заявил Квышко. — Я так решил, только говорить об этом никому не надо. Скажите, что жребий тянули. Я приеду, оценю обстановку на месте. А потом уже и кто-то из вас поедет.
«Чёрный замес»
В Чечне Квышко занял ту же должность, что и в Пензе, возглавил секретариат. Стал одним из руководителей регионального управления.
«Владимира Прокофьевича я знал ещё с Пензы. С молодыми был строгим, учил их, воспитывал. С друзьями весёлым, неунывающим. От него постоянно можно было услышать шутки, прибаутки, — рассказывает служивший в Чечне ветеран органов госбезопасности Геннадий Серов. — Он не любил ходить с автоматом, который сразу был виден. И нам говорил: зря мы его с собой носим, слишком выделяемся, это неправильно. Сам он на улицах с прохожими сливался: из-за своей внешности на местных жителей был похож».
Жизнь летом 1996-го шла своим чередом. В Грозном работали кафе, магазины. Мирной обстановку назвать было сложно, но и военные действия в самом городе не шли.
То, что произошло в августе того года, потом получило сразу два названия. Первое — операция «Джихад», второе — «Чёрный замес».
6 августа 1996-го боевики, которыми руководил Аслан Масхадов, захватили блокпосты и ряд административных зданий.
«К такому нападению со стороны чеченцев у нас оказались не готовы. Не верили, наверное, что атакуют сам город», — поясняет Геннадий Серов.
Одна из групп боевиков окружила общежитие ФСБ. Это была обычная пятиэтажка, один подъезд в ней отдали для проживания сотрудникам госбезопасности. В отличие от управления ФСБ в Грозном, укреплённым объектом её назвать было нельзя.
Шансы минимальные
Сначала не стреляли — разговаривали. Предложили российским военным сдаться.
«С нами находилась группа силового прикрытия „Вега“, она состояла из нескольких человек, они были хорошо вооружены, рассредоточились потом по всему общежитию. Основная же часть наших сотрудников — это оперативные работники, имели при себе лишь табельное оружие и автоматы Калашникова. Связи не было, она сразу пропала, — продолжает Геннадий Серов. — Но никто не сдался. Началась перестрелка. К нам в комнату залетела граната. Она попала в мешки с песком, поэтому осколки до меня не достали. Но из-за взрывной волны я получил контузию».
Квышко был одним из тех, кто руководил обороной осаждённого здания. В какой-то момент сотрудники ФСБ посчитали, что они отбились. Ждали подмогу. Пока были припасы, готовили еду. Потом закончились и продукты, и вода. А боевики подогнали танк.
«Он был без одной гусеницы, но стрелял хорошо, — продолжает Геннадий Серов. — Стены на этажах сносил только так. А нам и подорвать его оказалось нечем. И в целом боеприпасов уже не оставалось. Нет, о том, чтобы сдаваться, речь всё равно не шла. Но оставаться в общежитии стало очень опасно. Тогда приняли решение: в ночь на 9 августа малыми группами пробиваться к управлению».
Весь правительственный квартал из-за обстрелов пылал в огне. Передвигаться приходилось через проспект им. Ленина в Грозном. Сейчас это красивая широкая улица со сквером, после переименования носит имя Ахмада Кадырова. А тогда это была просто хорошо простреливаемая территория. Пулемётчик у боевиков косил всех, кто хотел вырваться из осаждённого здания. Шансы выжить — минимальные.
«У меня не получилось выйти с первого раза: группа, с которой я шёл, вся полегла. Я вернулся к общежитию. Там и встретил группу Квышко», — продолжает Геннадий Серов. Она выходила одной из последних, прикрывала остальных.
«Мы тут все советские»
Ночь, темнота, неразбериха. В этот момент и раздался голос Владимира Квышко.
«Тогда часто, прежде чем начать стрелять, разговаривали. Старались друг друга переубедить, — поясняет Геннадий Серов. — А Владимир Прокофьевич был старше нас, мудрее, опытнее, он всегда пытался словом решить конфликты. Вот и тогда начал: „Ребята, не надо стрелять. Мы тут все советские“. До сих пор меня удивляет, как спокойно он говорил. Мне кажется, это смутило и даже напугало боевиков. Они ведь в темноте не видели, сколько нас на самом деле, а тут с ними кто-то очень уверенно разговаривает. Это помогло нам. Мы попытались ещё раз пройти через окружение, на этот раз удачно. А Квышко остался. Пока он говорил, никто не стрелял, это дало нам преимущество».
О последних минутах из жизни Владимира Прокопьевича сухо говорят официальные документы: «В ходе боя подполковник Квышко был ранен в ноги. Оценив ситуацию, офицер приказал группе прорываться к управлению, остался на поле боя. Жертвуя собой, вёл неравный бой с противником, отвлекая на себя его силы и огневые средства».
«Мне рассказывали те, кто остался в живых и дольше находился с ним: чеченцы и раненых не щадили, — резюмирует Геннадий Серов. — Из 90 человек, проживавших в общежитии, погибло больше половины. Среди них было много молодых ребят. Это катастрофические потери».
На четвёртый день к управлению ФСБ пробились десантники. Город со всех сторон окружили российские войска. Боевики сами оказались в осаде, их атака провалилась. Чуть позже был подписаны Хасавюртовские соглашения, которые восприняли неоднозначно.
В списках навечно
О том, что происходило в те дни в Грозном, в СМИ много не говорили. Тогда была другая тема для освещения — вторая инаугурация Бориса Ельцина. Лишь 10 августа объявили траур «в связи с трагическими последствиями террористической акции против государственных учреждений и жителей города Грозного».
О гибели Квышко в Пензе узнали не по официальным каналам.
«Я был дежурным, нам позвонил сотрудник из Грозного, который находился в Чечне в командировке, просил передать своим родным, что с ним всё в порядке, — рассказывает Владимир Анисимов. — А потом добавил: „А у ведь у вас, пензенских, потери: Квышко погиб. Вы его знаете?“ Я в шоке был. Переспросил звонившего, точная ли у него информация. Но тот утверждал: ошибки нет».
Потом уже эту информацию подтвердили через ФСБ России.
Поминки проходили в большой столовой ЗИФа, но даже она не смогла вместить всех, кто пришел проститься с Владимиром Прокофьевичем.
«Мы сидели в автобусе, ждали второго захода, когда столы освободятся, — заканчивает Анисимов. — У Квышко остались двое детей. Младшая, дочка Наташа, ходила ещё в начальную школу. И сейчас помню, как он любил её, как гулял с ней, мороженым угощал. На поминках слёз не сдерживали».
Похоронили Владимира Квышко на Новозападном кладбище. Приказом директора ФСБ РФ Николая Патрушева его навечно зачислили в списки управления ФСБ России по Пензенской области.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Кавказский пленник. Как офицер ФСБ прошёл через чеченский плен 
Уважают лишь силу. Сергей Куранов боролся с коррупционерами и террористами 
Глава пензенских афганцев: «Про нас не писали, что мы воюем» 
Офицеры плакали на прощании. Капитан ФСБ Шорников погиб, спасая сослуживцев