На видео, казалось бы, спокойный, деловой разговор сотрудников ФСБ. Те, кто не знает истории той съёмки, вряд ли догадаются, что один из них, Александр Александрович Захаров, на самом деле находится в плену у чеченских боевиков. После встречи с коллегами он должен вернуться к дудаевцам. Просто потому, что дал слово офицера. Его отпустили только для того, чтобы российские военные убедились: им будут отдавать именно этого пленного.
30 лет назад, летом 1996 года, российский офицер сдержал своё слово, вернулся в плен, чтобы потом уехать домой.
Командировка в Чечню осталась одной из самых запоминающихся страниц в биографии майора в отставке Александра Захарова. Но послужной список у него и без того богатый.
Penza.aif.ru продолжает летопись о сложных 90-х годах.
Упрямый характер
«Да, характер у меня упрямый, — признаёт житель Кузнецка Александр Захаров. — И несправедливость мне тяжело переносить». От этих качеств страдал. Но они же его и спасали.
В самом начале своей карьеры, в 80-х, вместе с коллегами из ОБХСС пресёк деятельность преступной группировки, состоявшей из руководителей торговли и партийных работников, которые продавали дефицитные товары. Те, кто жил в те годы, помнят пустые полки в магазинах. А тут «из-под полы» можно было достать всё: от кофе до холодильников. Результат — Захаров нажил себе врага в лице одного из руководителей горкома.
«Не понимаю, как так получалось, но почему-то я всё время попадал в подобные истории», — шутит сейчас ветеран. Одной из таких «историй» и стала командировка на Кавказ во время первой чеченской кампании. Захаров стал одним из первых сотрудников УФСБ по Пензенской области, кто отправился туда.
Время денег
На Кавказ кузнечанин прилетел 23 февраля, в день годовщины депортации чеченцев. В начале 1996-го Грозный был больше похож на Сталинград 1942-го: разрушенные здания, танки на улицах. Командированные спали там в обнимку с оружием.
Первая чеченская кампания ассоциируется с активными военными действиями, но для бандформирований это ещё было и временем больших денег. Их делали в том числе на людях. В Грозном работали невольничьи рынки.
«Кто на них больше ценился? Тот, кто знал, как из нефти бензин делать, — поясняет Александр Захаров. — А ещё те, у кого были платёжеспособные родственники. Которые могли бы выкупить».
На таких рынках продавали строителей, медиков и, конечно, военнослужащих.
В начале 1996-го государство ещё выделяло деньги на то, чтобы вызволить попавших в плен бойцов. Начальник Надтеречного районного отдела ФСБ Александр Захаров был как раз тем, кто выкупал парней, оказавшихся у чеченцев. Для обмена приезжал в анклавы к руководителям бандформирований. Заходить в дом, где велись переговоры, было принято без оружия.
«Могли ли нас захватить? Мы тогда не об этом думали, мы старались ребят вытащить, — вспоминает офицер. — Как выкупали? Договаривались с посредником о конкретном человеке, нам предоставляли фото и видеосъёмку с ним, выбирали место, где будет происходить обмен. Если район очень тяжёлый, старались вытащить их в Грозный».
Одна из таких встреч была намечена на начало марта 1996-го. За двух российских военнопленных просили 40 тысяч долларов. Даже по нынешним временам очень крупная сумма.
«Те ребятишки попались по глупости, поехали за водой вдвоём, — продолжает Александр Захаров. — Чеченцы при встрече хотели убедиться, что у нас были деньги: они на самом деле имелись».
Но в тот раз выкуп не состоялся. Водитель, а он был из местных жителей, неожиданно изменил маршрут и приехал на другой стационарный блокпост. Там стояла милицейская машина, люди были в российской форме. По правилам требовалось выйти и предъявить документы. Так Захаров с сослуживцами и сделали. И сразу же получил прикладом в голову. Удар был настолько сильный, что отметина сохранялась ещё несколько месяцев.
Настоящий российский блокпост был в стороне, всего в нескольких километрах. До него Александр Захаров так и не доехал: он сам попал в плен.
«Москвич»
Дни в начале марта 1996 года стали чёрными для Грозного. Группы боевиков с разных сторон зашли в город, блокировали блокпосты. Военные считали: эту операцию дудаевцы провели, чтобы отвлечь внимание от Серноводского района и Бамута, где наступали российские войска. Бандформирования удалось вытеснить через несколько дней, а вот тех, кого они захватили с собой, возвращали ещё долго.
О конвенциях об обращении с военнопленными чеченцы не слышали. Овсянка, которая умещалась в консервной банке, и кусок хлеба — это был паёк для пленников на весь день. Погреб — место для жизни.
«Издевались как хотели, — не скрывает Александр Захаров. — У меня жена медик, благодаря ей я в медицине немного разбираюсь, мог сам себе оказать помощь. Поэтому у меня переломы срастались хорошо».
Самыми жестокими оказывались наёмники с Украины. Они не жалели и местных жителей. Переодевались в российскую форму и мародёрствовали в чеченских домах.
«Они убеждали, что зверствуют русские солдаты, настраивали чеченцев против нас. Я расследовал подобные дела», — вспоминает наш собеседник.
Самое тяжёлое было остаться человеком. Были и такие, кто сходил с ума. И те, кто терял человеческое достоинство. И те, кто мог не пощадить другого ради спасения своей жизни. Плен — большое чистилище человеческих душ.
«Людей сильно унижали. Те, кто оказывался слаб духом, ломались, — объясняет Александр Захаров. — Был у нас священник, отец Сергий (Жигулин). Вёл себя отвратительно. Выпрашивал у чеченцев еду, унижался перед ними. Когда надо было похоронить православных пленных, отказывался: мол, я болею, у меня температура. Его потом ОБСЕ за деньги выкупило. Сменил имя, теперь он — отец Филипп. Сейчас он в украинской церкви служит, архиепископ».
Что помогло продержаться кузнечанину? Тот самый упрямый характер? Надежда на справедливость? Мужская злость? В плену именно к нему тянулись люди.
«В командировку я поехал под другим именем. Чеченцы почему-то решили, что я моск¬вич. Даже прятали отдельно, считали слишком значимой фигурой. Обыскивали каждый день. Думали, что я сверхчеловек, могу мизинцем самолёт вызвать», — иронизирует Александр Захаров.
Сотрудники органов госбезопасности были на особом счету у бандформирований. Ещё в декабре 1993-го Дудаев подписал специальный указ. «Совершение сотрудниками спецслужб действия или бездействия, направленного на подрыв государственного строя Чеченской Республики, а равно совершение ими особо опасных деяний, — указывалось в нём, — наказывается лишением свободы на срок до 15 лет или смертной казнью с конфискацией имущества». Но судьба сделала невероятный вираж.
«Из концлагеря шариатской госбезопасности меня выкрали... родственники Дудаева», — продолжает Александр Захаров.
Его обменяли в июне 1996-го на вора в законе — чеченца. С близких криминального авторитета посредник взял ещё 50 тысяч долларов.
После плена Александр Захаров весил, как подросток, — 45 килограммов. Когда ещё один командированный из fee Пензы — подполковник Владимир Квышко — увидел его, то заплакал.
В конце 1996-го выкупать пленных запретили. Таким образом решено было пресечь бизнес на людях.
«И не сдаваться!»
Уже вернувшись в строй, в свой отдел, Захаров ещё раз столкнулся с представителями чеченской диаспоры. Они организовали канал поставки из Чечни пистолетов с глушителями. В 1997 году канал был пресечён. Следственный отдел управления возбудил уголовное дело, в рамках которого в общей сложности из незаконного оборота было изъято 12 единиц огнестрельного оружия.
Были и другие оперативные материалы, проверка которых заканчивалась возбуждением уголовных дел. Среди фигурантов — главы районных администраций и руководители регионального уровня.
«Воровство стало чуть ли не образом жизни», — вспоминает Александр Захаров.
Бизнес в Камешкирском районе делали на продаже леса погорельцам. В селе Неверкино — на строительстве ФОКа, прокладке трубопровода, трубы для которого производились из неликвидного сырья на одном из заводов под патронажем заместителя губернатора.
По всем этим преступлениям, выявленным Александром Захаровым, были возбуждены уголовные дела.
«Но я горжусь не этим, — признался ветеран. — Я ребятами своими горжусь, своими учениками. Где они у меня сейчас только не служат! Какие советы им даю? Наверное, всегда помнить о своей семье и никогда не сдаваться!»
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Душа просила. Как подполковник ФСБ стал пейзажистом 
После Эльбы. Весной 1945-го США готовились к новым сражениям — с СССР 
Шоу двойного агента. Как в Афганистане КГБ играл с иностранными разведками 
Слушали голоса Америки. Как на Кубе КГБ следил за ракетами