Отбить атаку. Барсуков: МОГи создали и для борьбы с БПЛА, пущенными из фур

85 лет назад, осенью 1941 года, начались тяжелейшие дни в истории страны, но они же стали и днями воинской славы России. Речь идёт о битве за Москву. Одна из задач, которая стояла перед вермахтом, — стереть город с лица земли. Сделать это в соответствии с распоряжением Гитлера должна была авиация. Но, несмотря на то, что в небо поднялись немецкие асы, завоевавшие господство в воздухе Европы, выполнить поставленную задачу они не смогли. Споткнулись о советскую ПВО.

Что потом произошло с силами противовоздушной обороны? Могут ли они сейчас защитить столицу и другие регионы? На вопросы ответил председатель общественной организации «Ассоциация ветеранов Воздушно-космических сил России по Пензенской области» и руководитель общественной организации «Союз ветеранов войск ПВО» г. Пензы Юрий Барсуков.

Секреты обороны

Ирина Акишина, penza.aif.ru: Юрий Владимирович, какими секретами успеха обладала советская ПВО?

Юрий Барсуков: Наша противовоздушная оборона в послевоенное время была самой мощной в мире. Войска ПВО являлись отдельным видом Вооружённых сил. В их состав в том числе входили зенитно-ракетные войска. Имелось большое разнообразие зенитных комплексов малого радиуса действия — для стрельбы по крылатым ракетам типа «Фламинго» украинского производства или американского «Томагавка», были также комплексы средней и большой дальности. Перекрывался весь диапазон высот, дальность стрельбы составляла около 200 км. Это и сейчас приличный показатель, а тогда он и вовсе являлся уникальным. В состав ПВО входила истребительная авиация, один из её «представителей» — истребитель-перехватчик «СУ-9» установлен на пр. Победы в Пензе. Имелись и радиотехнические войска: радиолокационные станции вели разведку и обнаруживали воздушные цели на большом удалении — до 600 километров. Границы перекрывались радиолокационным полем, наиболее важные объекты — зенитно-ракетными войсками.

В Пензе находился мощный зенитно-ракетный полк. Город защищали со всех сторон. Зенитно-ракетные дивизионы стояли в селе Грабово (северное направление), Степановке (западное направление), Константиновке (восточное направление), Алферьевке (южное направление). В районе Западной Поляны, в лесу, находился мощнейший комплекс «С-200» с дальностью 200 километров. Там, где сейчас построили на Западной Поляне высотки, несли боевое дежурство 512-й и 525-й зенитно-ракетные полки. Радиотехническая бригада (г.Самара) вела разведку воздушного пространства, под Самарой стоял истребительно-авиационный полк. В области размещались важные для государства объекты, в перечне того, что подлежало прикрытию, административно-политический центр Пензы находился лишь на пятом месте.

— Всё изменилось в 90-е годы?

— Началась разрядка. Нас стали убеждать: «Зачем нам ПВО, когда мы с теми же американцами друзья и братья навек?» Но, выражаясь словами нашего президента, «нас надули».

Например, в то время мы подписали концепцию «Открытое небо». По ней получили возможность проводить полёты для разведки над территорией США, американцы — над нашей территорией. По определённому графику, по уведомлению. Но тут была такая фишка. До нашей территории от Западной Германии самолёту НАТО лететь 700 километров, а от нас до открытого неба США — пять тысяч километров. Есть разница?

Что же произошло с самой ПВО? Оценки были разные, в том числе и такие: наши противовоздушные силы просто уничтожили. В Поволжье практически всё было расформировано, ничего не осталось, за исключением одного полка в районе Энгельса. Сейчас находящийся там комплекс «С-400» прикрывает аэродром дальней авиации, и в том числе Пензенскую область.

Людей уволили, технику списали. Зарплаты и пенсии не платили. Тогда, чтобы бороться за свои права, и была создана наша ветеранская организация.

Позже стало понятно, что Запад видит Россию лишь как колониальный придаток для снабжения нефтью и газом. Наш президент выступил в Мюнхене с известной речью в 2007 году и назвал вещи своими именами. Именно после этого началось укрепление Вооружённых сил, в том числе и ПВО. Стали разворачиваться новые части, пошло перевооружение. Появились более мощные системы «С-350», «С-400», «С-500», сейчас даже «С-550», а также системы, которые могут бороться в том числе и с БПЛА: «Панцирь-С» различных модификаций, «Бук», «Тор». Это современнейшее оружие. Начали заново создавать военные училища, которые до этого закрывали. Эта политика натыкалась и на ряд проблем, связанных с материально-техническими возможностями, коррупционными скандалами. Но тем не менее наша армия усилилась, в том числе это коснулось и войск ПВО. Если бы они остались в том состоянии, в котором находились в 90-е годы, то Россия бы уже прекратила спецоперацию.

Зенитно-ракетная бригада, которая с 2019 года дислоцировалась в Пензенской области, сейчас находится в зоне СВО, она проявила себя очень хорошо, бригадой уничтожено свыше 900 воздушных целей разных классификаций. Ей присвоено звание гвардейской, она награждена орденом Жукова, личный состав только государственных наград получил около 700.

«Главное — не ловить панику!» В зоне СВО десантники воюют с роботами Подробнее

Полное прикрытие

— В советские времена средства ПВО полностью закрывали страну? Как тогда Френсис Пауэрс в 1960 году на американском самолёте-разведчике смог пролететь до Урала?

— Он летел на такой высоте, на которую тогда не могла подняться авиация того времени, поэтому и был сбит зенитной ракетой под Свердловском. Американцы, когда направляли стратегический самолёт-разведчик с лётчиком высшего класса, знали, где находятся наши средства ПВО. И Пауэрс летел, огибая определённые районы. Но о том, что один из наших дивизионов поменял дислокацию, американцы не выяснили, потому их самолёт и был сбит на высоте 20 км.

Ни одно крупное государство не в состоянии полностью обеспечить огневое прикрытие территории всей страны. Сплошное радиолокационное поле можно создать, но ракетами всё не защитишь. Не хватит никаких средств. Это относится ко всем крупным странам, так было и в советские времена, так и сейчас.

Например, Израиль — это государство меньше Пензенской области по площади, и даже оно может прикрыть своим «Железным куполом» только столицу. Если бы могло защитить всю территорию, то Иран бы не имел возможности наносить ракетные удары.

К тому же, чтобы гарантированно уничтожить цель, нужны две или три ракеты-перехватчики. А это не так просто, их произвести — это дорогое удовольствие. Сейчас не случайно американцы, украинцы испытывают проблемы с ракетами, потому что много средств ушло на войну с Ираном. Иран запустил тысячу ракет, а чтобы их перехватить, требуется 2–3 тысячи перехватчиков.

— Если сравнить системы ПВО разных стран мира, то на каком месте находятся российские силы противовоздушной обороны?

— Мы на первом. Именно у нас самая мощная и разнообразная система ПВО. Это связано с огромными территориями, большим количеством объектов, которые необходимо прикрывать и с советским заделом. У нас большое разнообразие комплексов, которые в состоянии перехватывать как низколетящие цели, типа БПЛА, так и баллистические ракеты. У Москвы и Санкт-Петербурга — три эшелона ПВО. Поэтому врагу не удаётся нанести этим городам такой урон, какой бы им хотелось.

А ПВО Украины практически исчерпала себя. 

Ещё один пример. Иран смог уничтожить у США в том числе самолёт дальнего радиолокационного оповещения, его стоимость — до 500 млн долларов. Практически все базы США были повреждены иранскими средствами. А ведь и базы, и самолёты прикрывала американская система ПВО, но она оказалась не готова к таким вызовам.

Защищают всех

— Перед выборами на Москву шло почти две тысячи БПЛА, несколько из них смогли прорваться. Как вы оцениваете этот результат работы сил противовоздушной обороны?

— Противник хотел превратить Москву в костёр. Получилось? Нет. То, что прорвались лишь единицы, — это очень хороший результат.

— Есть такое мнение: Москву защищают, а вот к другим регионам внимание гораздо меньше...

— Защищают все регионы. Делается всё, что возможно, насколько хватает ресурсов нашей страны. Первый эшелон ПВО находится на линии боевого соприкосновения. И мы видим результат работы: Минобороны отчитывается, что сбили 975 или 1000 украинских беспилотников ежедневно — это огромные цифры.

На февраль 2022 года ВВС Украины насчитывали примерно 150 боевых самолётов и 300 зенитно-ракетных комплексов. На конец сентября этого года нашими силами ПВО уничтожено свыше 670 украинских боевых самолётов и свыше 600 зенитно-ракетных комплексов. То есть мы уничтожили те, что имелись в ВСУ, и то, что им ещё поставили. Если бы не помощь, которая идёт от 50 государств мира, украинская армия давно бы уже была разгромлена.

Кроме того, США предоставляют для Украины развединформацию. У стран НАТО мощнейшая спутниковая группировка, с помощью которой они рассматривают из космоса буквально каждый сантиметр нашей территории, особенно на линии соприкосновения. Напролом никто не идёт. С помощью иностранных разведок НАТО была создана карта нашей ПВО, её и передали украинцам. Они выбирают маршруты для своих БПЛА, ищут места, где можно прорвать систему противовоздушной обороны.

И, несмотря на передачу разведданных, на территорию нашей страны прорываются единицы дронов. А к нам направляются беспилотники самолётного типа, которые несут бомбовую нагрузку до ста килограммов. Вот таких БПЛА с начала СВО сбили свыше 250 тысяч. Представляете, что было бы, если бы половина прорвалась? Так что наша система противовоздушной обороны наиболее эффективна.

Зачем БПЛА бьют по складам маркетплейсов? Подробнее

Без фотосессий

— Помогает ли на самом деле отключение мобильного интернета в борьбе с БПЛА?

— Видимо, помогает. В первую очередь это делается для того, чтобы затруднить управление беспилотниками на определённых частотах.

— Оппоненты утверждают, что дроны управляются напрямую со спутников и мобильный интернет им не нужен...

— Информация ведь поступает и с Земли. Есть люди, которые сообщают противнику данные об объекте, о результатах поражения. Лучше мы не будем пользоваться какое-то время интернетом, чем ракета попадёт в нефтехранилище, на крупный завод или в общежитие к студентам.

— Почему нельзя снимать работу ПВО?

— По трассе в небе можно рассчитать точку запуска ракеты и наличие и тип средств противовоздушной обороны. Например, вчера на каком-то конкретном участке стоял ракетный дивизион, украинцы знают — он одновременно может поразить шесть целей. Они спланировали направить сюда рой из 12 беспилотников — часть будет уничтожена, а часть прорвётся.

Но средства ПВО сейчас на колёсах и на гусеницах, стационарных средств практически нет. Пока противник думал, мы скрытно привезли ещё два или три дивизиона, чтобы закрыть слабое место. Или даже создать засаду, чтобы уничтожить рой противника. А фото с трассами в небе могут раскрыть местонахождение наших скрытых групп. К тому же есть много признаков, по которым специалисты на фото в состоянии определить наличие точки ПВО: колея, появившаяся от гусениц машин, следы солярки. Кроме того, мы используем ложные цели: дивизион ушёл, а макеты оставил, их из космоса видно. Фото с земли может наши уловки раскрыть. А ведь в войне побеждает в том числе и тот, кто хитрее, а не только тот, у кого больше сил и средств.

— А почему нельзя снимать места падения БПЛА?

— Противник сможет понять, какой ущерб нанесён объекту, сможем мы его восстановить и продолжать им пользоваться. Враг не должен знать, достиг он своей цели или нет, чтобы не было повторных запусков.

— В каких странах системы по борьбе с БПЛА наиболее эффективные?

— Такие системы только разворачиваются, наиболее эффективные применяются в зоне спецоперации, активно стали использоваться после 2023 года. Сейчас ими озаботились и другие страны, в том числе и те, по которым наносил удары Иран.

И придет «Рассвет»

— Сейчас, в век искусственного интеллекта, мы возвращаемся к методам, которые использовали в Великую Отечественную: начали формировать МОГи. Разве это правильно?

— Абсолютно правильно, нужно было делать это раньше. В Советском Союзе существовали такие системы, тогда пулеметы и малокалиберные зенитные автоматические пушки устанавливали не на пикапах, а на специальных бронемашинах.

Стрелять по БПЛА из комплекса «С-400» — это все равно что стрелять из пушки по воробьям. Если есть возможность уничтожить дрон из пулемёта или из мелкокалиберных зенитных пушек, надо это делать. Да, наиболее эффективные средства сейчас — это «Панцирь» и ракетный комплекс «Тор», там роль человека сведена к минимуму.

Но дело в том, что не всё запускается с территории Украины. Ряд ударов, особенно по удалённым районам нашей страны, на расстоянии две-три тысячи километров от границы, были нанесены дронами, запущенными из фур. С некоторыми дружественными странами нет жёсткого пограничного контроля, и противник этим пользуется. Кроме того, публикуется информация, что склад с 35 БПЛА обнаружили в Подмосковье, с 15 дронами — в районе Благовещенска, с 15 — в районе Челябинска. Туда были доставлены небольшие беспилотники для точечных ударов по определённым объектам. Если запускается такой небольшой БПЛА на расстоянии 15–20 километров от цели, да ещё в ночное время, то его тяжело перехватить. Для борьбы именно с такими дронами и создали МОГи. Кроме того, эти группы могут выполнять и более серьёзные задачи — прозвучало же в СМИ, что подобный расчёт смог сбить крылатую ракету «Фламинго».

— Сегодня много говорят о запуске спутников системы «Рассвет». Называют их аналогом «Старлинка». Не слишком много надежд возлагают на эту новинку?

— Американцы и украинцы сейчас всеми силами стараются сделать всё, чтобы система не была введена, только одно это говорит о том, как она на самом деле важна. К сожалению, слишком поздно вспомнили истину: тот, кто господствует в воздухе, побеждает на земле. Современная война — это война артиллерии, беспилотных систем и ПВО. Эти три составляющие современной войны определяют характер, роль и результат боевых действий.