Николай Лукьянов задерживал контрабандистов и членов бандитских группировок, допрашивал министров и сажал киллеров. А ещё рисовал пейзажи, которые выставлялись на различных выставках. Сейчас 37 полотен можно увидеть в Кузнецкой центральной городской библиотеке.
Интересные уроки
В этом доме картины везде. Они висят на стенах, стоят рядами около дивана. Незаконченные эскизы, готовые полотна. Сейчас в комнатах 80 картин. Когда-то было 350. Это до того момента, когда хозяева ещё их считали. Потом считать бросили. Большинство полотен подарены, часть — находится на выставках, в том числе и персональных. Не каждому, кто считает себя художником, удается такого добиться.
«Я рос обычным мальчишкой, — признаётся Николай Лукьянов. — И задатков у меня никаких творческих не было. И живописью я особо не интересовался».
До того момента, пока не увидел, как рисуют маслом.
«Отец работал в гороно, там был водитель Алексей Евдокимов, наши семьи дружили, — продолжает Николай Николаевич. — Охотник, рыбак, на все руки мастер. Мужчина был эрудированный, талантливый. Как-то я зашёл проведать его после операции. А он сидит и пишет копию с репродукции Шишкина. И тут меня захлестнуло. А он, наверное, заметил мою реакцию. Дал мне картон, краски надавил, поставил передо мною репродукцию с двумя тетеревами. И я её нарисовал! Потом этот мой первый учитель сделал мне несколько подрамников, показал, как грунтовать. И с тех пор не рисовать я уже не мог. Мне было 10-11 лет».
В семье до этого были одни учителя, художники не значились. Но после восьмого класса отец всё-таки повез Николая в Пензу в училище им. К.А. Савицкого.
— Походили, посмотрели. Увидел я группу студентов, они все какие-то неопрятные, косматые... Решил: нет, ни за что, — улыбается Николай Лукьянов. Так и остался он без профессионального художественного образования. Пошёл в педагогический институт. После окончания несколько лет работал в школе Нижнего Ломова, там на него обратил внимание отец одной из учениц, сотрудник КГБ. Сначала попросил разрешения посидеть на занятиях.
«Дочка рассказывает, что на ваших уроках истории интересно», — говорил он. Потом с семьёй подружился. А потом предложил работать в органах госбезопасности.
— Это работа с людьми, — убеждали Николая. — Ты же с родителями и детьми работаешь? Тебе нравится? Вот это то же самое. А всему остальному тебя научат, там несложно.
— Я чувствовал, конечно, что всё не так просто, — смеется Николай Николаевич, — но согласился, было интересно.
И силы появлялись
Он закончил Высшую школу КГБ, начал работать. Но живопись не бросал. Хобби, как ни странно, помогало.
«В нашей службе нужны терпение, внимательность, — поясняет Николай Николаевич. — А мне этого не занимать, я все нужные для работы качества в себе воспитал, пока картины рисовал».
Хобби стало и отдушиной. Пришли 90-е годы. В Кузнецке начали появляться криминальные группировки, зазвучали взрывы, стрельба из автоматов и пистолетов. Через город, который стоял на федеральной трассе, пошёл наркотрафик.
«Один раз задерживали курьера с двумя килограммами наркотиков — девушку. Брали её прямо в автобусе, который в Тольятти ехал. Два килограмма героина изъяли у самой задержанной, она рассказала, где лежат ещё три килограмма. Пять килограммов чистейшего наркотика из Таджикистана — это не просто перевозка запрещённых веществ, это ещё и контрабанда группой лиц. Когда в Управление в Пензу докладывали об этом, нам не сразу поверили. Через некоторое время изъяли еще 2,7 кг героина, расфасованного и хранящегося в трехлитровых банках. Вот только домой из-за такой работы приходил поздно. Обычно, когда я возвращался, все мои девчата (жена и дочки) уже спали. Я проверял их и шёл в зал. Мне там место выделили, где я мог картины писать».
Вместо мольберта стоял обычный стул. Поэтому рисовать Николаю Лукьянову, у которого рост под два метра, было не очень удобно.
«Просыпаюсь в два часа ночи, а у нас в зале свет горит, — рассказывает жена Николая Лукьянова Галина. — Он сидит, сгорбившись, картину пишет! Ну что вы, я не ругалась. Я понимала: ему это нужно было».
— Душа просила! — поясняет сейчас ветеран. — Мы, бывало, на работе по несколько суток не спали. А когда я кисточки в руки брал, как будто силы новые появлялись.
«Спасибо» от дальнобойщиков
А силы были нужны. Николай Лукьянов занимал должность зам. начальника отдела, который курировал линию борьбы с оргпреступностью, коррупцией и борьбой с экстремизмом. По делам, которые вёл, Лукьянову приходилось опрашивать и пензенских министров, и даже зам. председателя регионального правительства. Подполковник в отставке вспоминает момент, когда задерживали банду, грабившую дальнобойщиков. Тогда водители фур, проезжавшие мимо, сигналили — благодарили за то, что поймали грабителей, которые держали трассу в страхе.
«У нас был слаженный коллектив, сотрудники понимали друг друга с полуслова, — продолжает ветеран. — Знали, что всегда могут рассчитывать на поддержку коллег. Благодаря этому и удавалось достигать успехов в работе».
За всю службу Николай Николаевич в отпуск на курорт съездил только один раз.
«Нельзя было надолго отлучаться, требовалось владеть оперативной обстановкой, — поясняет Николай Лукьянов. — Времена были сложные. У меня даже в соседнем подъезде киллер жил, здоровался со мной, когда встречались. Потом мы привлекли его к уголовной ответственности».
Были такие, кто пытался угрожать сотруднику ФСБ. Были и те, кто не только угрожал.
— Я на дежурстве был, нам звонок поступает: «Передайте вашему Лукьянову, что у него дачу сожгли», — вспоминает ветеран. — Я тогда еще не сразу понял, какому Лукьянову. Потом только дошло — это же обо мне речь!
После этого супруга ещё долго в обед уходила с работы, чтобы забрать детей из школы и домой проводить. Боялась, что с ними что-то может произойти.
Начальство предлагало перевод в Пензу.
— Вы на моё место сотрудника пришлёте, и как он будет работать? С оглядкой? Всего боясь? Никуда не поеду! — отказался Лукьянов. И остался в Кузнецке.
Желание писать
Ритм жизни у подполковника был бешенный. А на его картинах — умиротворённая природа. На одной — яркий солнечный зимний день, от которого как будто слепит глаза. На другой — тихая золотая осень.
«Почему именно пейзажи? Как-то успокаивали они меня», — поясняет художник.
Сначала рисовал копии с полотен Шишкина, потом использовал собственные сюжеты. Переписал все окрестности Кузнецка и соседние районы. На полотнах можно узнать локации около Ульяновки, Злобинки, Чибирлея. Перед тем, как написать картину, готовил анатомию места — ce8 фотографировал его со всех сторон, изучал.
О том, что в ФСБ появился интересный сотрудник, пишущий картины, узнал Александр Алферов, основатель художественной школы в Кузнецке, заслуженный работник культуры РФ. Он и отобрал несколько полотен самоучки на городскую выставку. С того момента картины Лукьянова начали постоянно выставляться. Николай Николаевич называл Алферова вторым своим учителем, после Евдокимова.
— На правки Алферова обижаетесь?
— Нет. Но раздражает, — признаётся Николай Николаевич. — Он правильно советует: «Вот тут вот так надо было бы». А потом просит: «Можно я тебе испорчу». Сядет и «портит», поправляет. Движения чёткие, профессиональные. А мне не нравится — не моя манера. Он уйдет, а я потом по-своему переделываю. Но с учётом его советов.
На пенсию подполковник Лукьянов ушел 12 лет назад. Служба закончилась. А желание писать никуда не уходит.
«Много ещё нарисовать хочется, много успеть», — признаётся ветеран.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Хранитель. Игорь Шишкин собрал уникальную коллекцию по истории Сурского края 
«Косолапый» детектив. Кто нарисовал мишек в картине «Утро в сосновом лесу»? 
«Отъявленный» романтик. Пономарёв: в СССР не было секса в смысле пропаганды 
«Без любви никак». Анатолий Алёшин - о своём разводе и участии в тв-шоу