«Когда он смотрел в глаза пленных „киборгов“, в них был тот же, как и в сороковые у тех, блеск ненависти, тот же фанатизм» — это строки рассказа из сборника «Нулевой горизонт». Член Союза писателей России, член Союза журналистов России, боец СВО Антон Хрулев в начале апреля во время своего отпуска презентовал его в Пензе. О войне, мире и героях своих произведений он рассказал журналисту издания.
Под санкциями
Ирина Акишина, penza.aif.ru: Антон, вы в одном из интервью признавались: вам пришлось просить военкомов, чтобы они отправили вас на СВО. Почему не хотели вас брать?
Антон Хрулев: Первый раз я пришёл в военкомат весной 2022 года. Второй раз — после объявления частичной мобилизации. Я не служил в вооружённых силах, у меня опыта службы не было, поэтому мне всё время отказывали. Убеждал, рассказывал историю своей семьи, как деды Родину защищали, как бабушка с 12 лет работала на заводе «Красный гигант». Осенью 2022-го я оказался на СВО, в отряде добровольцев «Барс».
Ну, наверное, странно я смотрелся в военкомате. У нас идеологическая работа развалилась вместе с распадом Советского Союза. Несколько поколений уже привыкли к капиталистическим ценностям. Сейчас в тренде хайпануть, заснять что-то на телефон, и главное — постараться избежать трудностей. В Советском Союзе во время богоборчества причащающихся людей было больше, чем сейчас.
У меня есть знакомые, очень обеспеченные, СВО нарушила их привычный образ жизни, например, они не могут путешествовать, как раньше. Я прекратил с ними общение. У меня путь другой. Меня Украина внесла в санкционный список как кремлёвского пропагандиста ещё в 2023 году.
— Как отнеслись к тому, что попали под санкции?
— Воспринял как награду, значит, не зря я всё делал. У меня тогда много выходило материалов про беженцев, про ужас, который им пришлось пережить. Например, про семью Кижеватовых (муж, беременная жена, сын и дочь сначала две недели сидели в подвале в Мариуполе, спасаясь от обстрелов, потом под огнём выбирались в Россию, в результате приехали в Пензу. — Корр.).
Самое страшное
— Вам из-за отсутствия опыта было тяжелее на СВО, чем другим?
— Ну, окопы рыть я научился быстро. Ко мне относились с пониманием, поддерживали, ну и шутили надо мной, конечно. Тем, кто уже имел боевой опыт, было отрадно видеть, что защищать Родину пришли обычные люди.
Самое тяжёлое — видеть смерть своих товарищей, земляков.
В один день, 15 ноября 2022 года, погибло трое наших ребят из Пензы: самый молодой из добровольцев, Сергей Пономарев (позывной Ворчун), ему исполнилось всего 27 лет, Денис Стешкин (позывной Спрут) и Рафик Муртазин (позывной Волк). Волк погиб на свой день рождения. Тогда прилетел танковый снаряд в дом, они стояли рядом, в них попали осколки.
Звук летящего снаряда страшный. Никогда его не забуду. Я видел, как отрывало руки, ноги. Слышал крики людей. Лучше не знать этого нашим детям. За это на СВО сейчас и бьются, чтобы здесь люди могли спокойно сидеть в кафе, пить кофе.
Я в своих книгах увековечил и живых, и тех, кто погиб при исполнении воинского долга.
— Почему у вас позывной Профессор?
— Мне этот позывной дали два друга, Дмитрий Ананьев (позывной Танцор) и Дмитрий Колесников (позывной Чапай). Они считались опытными бойцами, стреляли чуть ли не из всех видов оружия. Колесников был майором в отставке, комбатом, прошёл Северный Кавказ. Профессором меня назвали из-за очков. Я говорил им: «Может быть, Поэт? Они сказали: «Нет, Профессор. К сожалению, и Ананьев, и Колесников погибли, мы похоронили их в апреле 2023-го.
— Погибали опытные бойцы, а как же вы воевали в штурмовой бригаде, да ещё в очках?
— Я их с собой сразу пять штук ношу, если разобьются, поменяю (улыбается). Да сложнее не это. Приказы бывают разными. Но если кто-то с приказом не согласен, сначала его надо выполнить, а потом обжаловать.
— А разочарования нет из-за этого?
— У нас принято ругать Россию или церковь. Но чиновники и военачальники — это же не Россия. А те, кто шли по головам, потом спотыкаются о соломинку. Мы видим, что сейчас происходит, какие уголовные дела возбуждаются.
— Вы сейчас — оператор БПЛА. Тяжело было учиться на такую специальность? Похоже на компьютерную игру?
— У нас были очень хорошие инструкторы, грамотные, если что-то непонятно, то ещё раз на пальцах объясняли. От нас требуется, чтобы мы и что-то починить, перепаять умели, чтобы в топографии разбирались. Так что от компьютерной игры работа оператора БПЛА отличается сильно.
А беспилотников в небе, и наших, и противника, сейчас много, постоянно роятся как пчёлы.
«Три дня на жизнь»
— Вам приходилось общаться с местными жителями? Может быть, Профессор кого-то переубеждал?
— Люди там разные. Были те, кто нас ждал. А с некоторыми спорил. Гоголь в «Вечерах на хуторе близ Диканьки» всё о таких сказал. Те, кто сейчас сносят памятники писателям, переименовывают улицы в честь псевдогероев, уничтожают культуру, будущего не имеют. У них 95% слов — русские, а они придумали мову, на которой и разговаривать толком не умеют. Думаю, что Украина как государство в ближайшие два-три года перестанет существовать. Большая часть граждан осознает, что надо возвращаться в Россию.
— В рассказе «Три дня на жизнь» вы описываете роту штрафников, которые откупались от атак. Молодой офицер заставил их воевать. Зачем вы пишете на такие «негероические» темы? Вы видели реальный пример, когда СВО перевоспитывала таких людей?
— Военные сражения — это не только подвиг, это ещё грязь, подлость и предательство. И не надо это скрывать. Проблемы надо поднимать, чтобы их решать. Я знаю лично человека, который, так получилось, сидел в тюрьме, жил по блатным законам, а на СВО у него щёлкнуло, и он стал другим. Такое бывает, например, ещё когда дети рождаются, человек всю жизнь переосмысливает. Я историю этого бойца в рассказе «Кашник» описал.
Надо опасаться не криминального прошлого таких ребят. Важно, чтобы не получилось так: они вернулись с СВО, увидели нерасторопность чиновников и разочаровались. Вот тогда не дай бог нам опять окунуться в 90-е годы.
— Вы часто про Бога вспоминаете. Есть такие на линии соприкосновения, кто в Бога не верит, кто в нём разочаровался?
— Нет таких. Если они и говорят, что неверующие, то это просто психологическая защита. Церковь не торговый центр по продаже благодати, куда пришёл, три свечки поставил и желаемое получил. Путь христианина это не прогулка по парку, это бремя, которое надо вынести. Чтобы потом со Христом воскреснуть.
— В рассказе «Ноябрьский снег» офицер приходит в больницу, чтобы опознать своего погибшего младшего брата. Рассказ короткий, но боль офицера чувствуется сильно. И какие слова ему сказать, чтобы 81b утешить?
— Описанный случай — реальный. По поводу утешения хорошо сказал протоиерей Андрей Ткачёв. Все невзгоды, болезни — это чёрное облако. Нужно перекреститься, стиснуть зубы и идти сквозь него, как бы ни было трудно. Всё временно в мире, и это пройдёт.
Досье
Антон Хрулев
Родился в 1989 году в Никольске Пензенской области.
Окончил музыкальную школу по классу фортепиано, хореографическое отделение русских народных танцев, Пензенский торгово-экономический техникум по специальности «бухгалтер-экономист».
Учился в Пензенской духовной семинарии.
Автор книги «России не нужны проповеди...». Печатался в различных литературных СМИ, в том числе и за рубежом.
Победитель, лауреат и дипломант ряда всероссийских литературных и журналистских конкурсов. Главный редактор журнала «Четверговая соль».
Ветеран боевых действий, рядовой.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Родину защищать. Артём Бушмин: в Мариуполе противник прикрывался жителями 
Добрыня. Александр Артамошкин – об окончании СВО, взорванных школах и чести 
Наша Оля. Новорождённую херсонскую девочку назвали в честь россиянки