Ту картину в городе Бендеры в Приднестровье не удастся, наверное, забыть никогда. Выродки-националисты, изрубленные тела подростков и море крови. И навсегда останется в памяти светленькая девочка в легком платьице. Она чудом осталась жива. Её спас военнослужащий ВДВ войск российский армии.
В этом году 2 августа Воздушно-десантным войскам исполняется 96 лет — в 1930 году во время учений Московского военного округа был высажен первый десант. С самого начала своего существования служба в ВДВ была престижной, туда отбирались только крепкие ребята, которые своим мужественным примером могли доказать, что по праву носят звание защитника Отечества. Подтверждением этому является история корреспондента penza.aif.ru, который проходил срочную службу в «войсках дяди Васи» в самом начале 90-х годов.
Конфликты «нового» времени
Некоторое время назад было принято считать, что если молодой человек не служил в армии, то он не мужик. На мой взгляд, это справедливо. Еще лет 30–50 назад неслужившего парня девушки в качестве мужа даже не рассматривали, на какую-то достойную работу устроиться ему было практически невозможно. Потому как в армию не шли или больные, ну, или те, кто Родину не слишком-то любит.
Остальные, коих было подавляющее большинство, несмотря на труднейшее время начала 90-х, призыв считали настоящим праздником. Хотя и тогда кое-где шли конфликты, в которых, между прочим, принимали участие именно срочники. Но тем не менее никто из нас не боялся! На призывной пункт приезжало полдеревни, с гармошкой, слезами оставшихся дома невест и, конечно же, надеждой, что в ближайшие два года будет только романтика парашютного купола, первое письмо, написанное в воздухе во время прыжка, голубой берет и гордость за самого себя.
Было чёткое понимание того, что армия — это не война, а закалка духа и силы характера. История именно об этом.
В 1990–1992 годах в России и бывших республиках СССР конфликты разгорались даже от малейшей искры. Причины оказывались разные, пусть в них разбирается история. Для нас, бойцов ВДВ, были важны не причины, а приказы. В моей памяти среди запомнившихся эпизодов остались конфликты в Нагорном Карабахе (1988–1994 гг.), осетино-ингушский конфликт (1992 г.), грузино-осетинский (1991–1993 гг.), возмущения в Вильнюсе (1991 г.), а также война в Приднестровье, случившаяся в 1992 году. Именно её я выделяю особенно, так как именно в Бендерах я, наверное, стал по-настоящему взрослым.
«Бубнилы» и нейтралитет
Почти полтора года срочной службы у меня прошли в Литве — сюда вошли полгода в Гайжюнайской учебной дивизии и год с небольшим непосредственно службы в Каунасе. Не надо верить россказням о том, что в начале 90-х простые литовские граждане ненавидели русских. Это враньё! Да, там были отдельные личности, которые, как правило, имели возможность высказываться публично, — они из каждого «утюга» бубнили о том, какие мы, россияне, плохие и так далее. Думаю, было бы у литовцев того времени силы воли побольше, то эти «бубнилы» уже тогда на нашем Магадане лес бы валили. Но нет, они пошли к другим границам — вначале в Приднестровье, а затем и ещё дальше.
Сейчас конфликт в Приднестровье обосновывается некими противоречиями между Молдавией и непризнанной Приднестровской Молдавской Республикой. Конфликт, в котором погибли сотни самых обычных граждан и тысячи получили ранения. Один из самых кошмарных эпизодов произошёл в Бендерах, там в июне 1992 года, прямо в день выпускных балов, началась резня. Именно в этот город в составе миротворческих сил мы прибыли в конце июля 1992 года.
К этому моменту активная фаза конфликта (по крайней мере, по официальной информации), можно сказать, закончилась. Ещё накануне, 3 июля, командующий 14-й армией легендарный генерал Лебедь на встрече президентов Молдовы и России в Москве своим зычным басом предупредил: «... армия будет продолжать сохранять нейтралитет, но качество этого нейтралитета изменится. Это будет другой нейтралитет — вооружённый. Мы достаточно сильны для того, чтобы дать отпор кому угодно. Сущность этого вооружённого нейтралитета будет состоять в том, что, пока нас трогать не будут, и мы никого трогать не будем».
И ведь не трогали! Но противоречия сохранялись. А тут ещё и русские солдаты, говорящие на русском языке. Не надо забывать, что 30 марта 1989 года Верховный Совет Молдавской ССР опубликовал законопроект, в котором единственным государственным языком признавался молдавский. Ничего не напоминает?
«Как на берег выходила...»
Националисты стали бить исподтишка. Удар наносили туда, где побольнее. Например, по школе, в которой учили детей русскому языку.
Я и сейчас, спустя 34 года, эту историю рассказываю со слезами на глазах. Потому что прошедшие десятилетия так и не смогли вытравить из души сохранившуюся там боль. Боль от чужих ран.
Несмотря на нейтралитет, солдаты передвигались с оружием. В тот солнечный и тёплый день мне нужно было выполнить одно простое задание по доставке пакета. Из вооружения с собой — АКСУ (автомат Калашникова укороченный) и два снаряжённых магазина к нему. На обратном пути к месту расположения части услышал редкие выстрелы, которые перекрывались криками. Как показалось, криками детей. Бросился в ту сторону — это оказалась территория школы, на заднем дворе которой, судя по всему, творилось что-то страшное.
Оказалось, что группа примерно из десяти молдавских националистов буквально казнила местных школьников, которые по какой-то причине решили собраться перед началом учебного года. Казнила шашками, рассекая и убивая.
Шестьдесят патрон у меня кончились быстро, по ощущениям за один миг, который я не дышал. Те из выродков, что не упали, разбежались.
Эта поляна и колодец на ней, в который они сбрасывали тела детей, были красными. В буквальном смысле красными. От крови. И тут я услышал тонкий девичий голос: «Помогите...» Это была светловолосая худенькая и&am a1c p;nbsp;поэтому какая-то воздушная девушка, в лёгком платье в ромашках. Оно и сейчас у меня перед глазами. Платье помню, а вот её отсечённую чуть выше колена ногу моя память спрятала в глубинах воспоминаний.
Нужно было что-то делать, как-то помочь! Брючным ремнём перетянул ей ногу чуть выше раны, саму девушку забросил себе за плечи и что есть сил побежал в сторону части.
Бегу, чувствую, что сознание теряет, её голова мне на плечо упала. Разговаривать с ней начал — не отвечает. Кричу ей: «Пой давай!» И сам «Катюшу» даже не запел, заорал! Как на берег выходила, как плыли туманы над рекой. А слова через свой же рёв не разберу никак — слёзы как из поливальной машины.
Донёс. Успел. В медсанбате сказали, что крови много потеряла, но выкарабкается. Выживет.
Так и случилось. Но узнал я об этом только спустя годы, когда на передачу, где люди друг друга ищут, приглашение пришло — какая-то девушка искала солдата, который спас её в 92-м в Бендерах. Имя не знает, помнит только, что «Катюшу» пел.
На передачу я не приехал, о причинах говорить не хочу. Девушка выжила — и это главное.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Пощёчина Сырскому от ВДВ. Парни приближают крах ВСУ в Запорожье 
«Хлопцы, за что воюете?» Офицер ВДВ умеет уговорить врага сдаться 
«Крылатая пехота» далеко глядит. Разведчики ВДВ знают о враге всё 
Роботы в помощь «крылатой гвардии». Дроны в ВДВ не только летают