В шаге от смерти. На СВО Константина Резаева от «Бабы-яги» спасла иконка

Константин Резаев во время мобилизации пошёл добровольцем, хотя в армии никогда не служил. Две командировки, четыре контузии, три повреждённых бронежилета и иконка, которая до сих пор с ним. Из наград — медаль участника СВО и два креста за оборону Кинбурнской косы. Сейчас он офицер-наставник, учит ребят быть настоящими мужчинами, готовыми в нужный момент пойти защищать Родину.

«Скифом будешь»

В «Губернском казачьем генерала Слепцова кадетском корпусе войск правопорядка» большое оживление: идут уроки, подготовка к соревнованиям. В перерыве между занятиями удаётся поговорить с героем материала. Рабочее место Константина Фёдоровича говорит само за себя: фрагменты снаряжения, каски, иконы, снимки с СВО вместе с сослуживцами, изображение бронежилета. В зоне специальной военной операции он был дважды. Первый — в мобилизацию. Константин Фёдорович в это время находился с женой в Питере, сыновья-двойняшки только поступили в военный учебный центр при ПГУ. В своём решении Кон­стантин Резаев был уверен. Не знал только, как отреагируют близкие.

«У меня отец офицером был, — объясняет Константин Фёдорович. — Я с детства по-другому и не представлял. Хотя сам в армии не служил — как раз сыновья родились, отсрочку дали, проскочил мимо. А тут надо пример показать. Я и пошёл. Жене сказал не сразу. Неделю собирался с мыслями. Матери — за три дня. Очень боялся сказать, у неё сердце слабое. А в итоге, знаете, какая реакция была? Она говорит: „Я вообще удивлена, что ты ещё не там“. Отец, мол, сразу бы ушёл».

Во время первой командировки было ещё относительно спокойно. По специальности Константин Резаев техник-технолог машиностроения, на гражданке занимался кондиционерами. Его навыки оказались очень кстати: был стрелком-оператором, обслуживал установки радиоэлектронной борьбы, ремонтировал. Свой позывной Скиф получил почти случайно.

«Позывные себе придумывать нельзя, там такое поверье своеобразное, — рассказывает он. — Обязательно подарить должны. И со мной парень заходил, тоже наш, пензенский. Мы с ним сидели, он говорит: „Скифом будешь“. В целом мне это близко. Скифы жили на этой земле, наши предки, почему нет? Мне потом пацаны тоже попадались с такими позывными. Нормально. Хороший позывной».

Тигр, Анальгин и другие

Во время второй командировки оказался уже ближе к эпицентру: восемь километров до линии соприкосновения. Отправляясь во второй раз, Константин Резаев знал, чего ожидать, и ехал осознанно. На протяжении всего времени, что там находился, несколько раз был максимально близок к смерти. Всякий раз удавалось ускользнуть. Скиф уверен: это не случайность.

«Баба-яга» (БПЛА противника. — Кор.) сброс сделала прямо на землянку, — продолжает Константин Резаев. — Метровая дыра образовалась. Мы чуть не погибли. А до этого вечером я на «припилку», ну, полочка такая, иконку поставил. И когда сбросили заряд, взрыв произошёл, часть стены как раз эту «припилку» задела. На нас просто куски брёвен полетели, а она все осколки собрала. Я иконку с тех пор с собой ношу«.

Не всем так везло, как Скифу: на фото, что прикреплены к стене у рабочего места в школе, как оказалось, рядом с ветераном были изображены не просто сослуживцы, а и те из них, кого в живых уже нет.

«Медик Анальгин, — указывает Скиф на один из снимков. — У него неделя оставалась до конца контракта. Уезжал домой, не отъехал и километра — дрон попал в уазик. Сгорел живьём. Тигр — стояли на посту втроём. Когда начали жечь, он выскочил и побежал. А перед этим фугас сбросили около входа — выйти не могли. Тигр подбежал, и тут подрыв. У меня напарник, радиоэлектронщик, был. Мы с ним восемь установок новых собрали из того, что сгорело. Рабочие, хорошие. У него образование — у меня навыки. Воевали и с наёмниками. У нас видео­перехват есть, мы смотрели, как они с ранеными обходятся. Если их не успевают забрать, прилетает дрон и сжигает».

«А вы людей убивали?»

Возвращение домой было радостным и в то же время тяжёлым. За время службы Скиф настолько отвык от граж­данки, что месяц не выходил из дома. Потом вернулся к старой работе, снова начал заниматься кондиционерами. Затем знакомый предложил пойти в кадетскую школу — наставником. Константин Резаев не просто пошёл в преподаватели, но ещё и освоил новую специальность в ПГУ: «управление в технических системах». Кроме того, приходит в школы на уроки мужества. И не только в школы.

«Приходил в университет, там ребята уже взрослые, — делится Скиф. — Мужики посоветовали: „Ты про себя не рассказывай. Про пацанов расскажи, которые с тобой были, про Анальгина, про Тигра, про Орду, про семнадцатилетнего мальчишку, который ушёл добровольцем, потому что иначе никак“... В аудитории все потухли и замолчали. И шокированы они были даже не этим. А тем, что прямо сейчас идёт спецоперация, а у людей при этом обычная мирная жизнь. Я вот, например, три года Новый год не праздновал. Понимания об СВО мало на самом деле. Оно есть только у тех, у кого там родня, у кого, кто-то там погиб».

С детьми Скиф жестокими подробностями не делится. Даже когда об этом спрашивают.

«Без каверзных вопросов от детей никак не получится, — вспоминает Скиф свои уроки мужества. — Когда спрашивают что-то вроде „А вы людей убивали?“, отвечаю: „Людей не убивал, врагов убивал“».

Учащиеся школы каждый год ездят на Западное кладбище к выпускникам, которые не вернулись. Скиф ездит с ними. Там лежит один парень, с которым они вместе были в первой командировке. Молодой, 25 лет. Он тогда, когда их собирали, неслуживших, расплакался: боялся, что отправят домой. Рвался на СВО. Потом ушёл в третью командировку — и не вернулся. Дочка годовалая осталась, жена двадцатилетняя.

«Я своим ученикам тогда сказал: „Вы поймите, я не собираюсь из вас героев растить, — рассказывает Скиф. — Герои — вот они лежат. Это герои. А вы людьми вырастите нормальными. Если понадобится пойти Родину защищать — чтобы могли пойти“».