Благодаря ей можно оплатить покупки не выходя из дома. И также легко попасться в лапы мошенников. Одни хвалят её за быстроту и удобство, другие ругают за утечки данных. Речь идёт о Глобальной сети – 4 апреля отмечается Всемирный день интернета. Сегодня его связывают с развитием связи, искусственного интеллекта, большого количества информационных ресурсов… и ограничениями. Как войны в мире влияют на Всемирную паутину? Почему нейросети могут исчезнуть? Об этом рассказал доцент кафедры «Информационная безопасность систем и технологий» ПГУ Владимир Мали.
Слабое звено
Ирина Акишина, penza.aif.ru: Владимир Александрович, руководитель одной из крупнейших российских IT-компаний Наталья Касперская на Глобальном цифровом форуме в августе прошлого года заявила: «Данные, которые мы отдаём в «облака», подвержены рискам инфобезопасности. Эти риски просто невозможно купировать, задача до сих пор не решена». Вы согласны с этим?
Владимир Мали: Да. Использование любых цифровых сервисов имеет определённый риск. Чем больше у нас появляется цифровых сервисов, тем выше становятся риски. И это противоборство в цифровой среде между теми, кто хочет украсть, и теми, кто хочет защитить, бесконечно. Пример тому – банковские сервисы. Сейчас можно взять кредит по телефону, через приложение. Удобно? Да! Но этим пользуются мошенники.
Но знаете, в чём главная уязвимость цифровых сервисов? В конечном пользователе. Он может забыть пароль, потерять флешку с цифровой подписью. Проще заставить человека ткнуть на мошенническую ссылку, чем взломать программу. Так что человек – самое слабое звено во всех цифровых сервисах. Но исключить его нельзя – он главный выгодоприобретатель. Поэтому надо строить системы, в которых действия человека минимизированы и упрощены. Тогда не будет страшно, что он забудет пароль.
– А сколько паролей вы помните?
– У меня несколько сложных паролей, которые я использую, комбинирую.
– Сложные – это с квадратурой круга?
– На самом деле для подбора паролей всё равно, что там содержится. Всё упирается в длину. 15 символов хакеру будет сложнее подобрать, чем десять. И поэтому, если вы в качестве пароля напишете, например, несколько несвязанных слов, разделённых цифрами, то подбор такого пароля будет требовать много времени. Но такой пароль по силам запомнить самому пользователю.
Граница для интеллекта
– В интернете можно найти большое количество нейросетей, которые обещают качественно проанализировать информацию. Их используют как рядовые граждане, так и госструктуры. Сейчас широко обсуждается применение ИИ в военной сфере. Например, проходила информация, что школа для девочек в Иране была разбомблена по решению искусственного интеллекта. Есть такие, кто говорят: ну, бывает, человек тоже ошибается…
– Да, но он несёт ответственность. А кто станет отвечать за искусственный интеллект? Здесь дело в другом: тот, кто принимал такое решение, к сожалению, мало чем рисковал. К трагедии привела безнаказанность людей, которые посчитали, что решения нужно отдавать на откуп ИИ.
– Как много власти можно отдавать нейросетям? Где будет граница?
– Здесь не важно, где будет граница, главное, чтобы на этой границе стоял человек. Например, в медицине компьютерная система провела диагностику, потом передала результат врачу, а тот прописал лечение. Это нормально. Исключать врача из этой схемы нельзя.
– Мы в редакции генерируем картинки для своих материалов. Однажды пытались создать фото с большим количеством пятитысячных купюр. Но какие бы запросы мы ни давали, нейросеть нам всё время выдавала доллары. После этого родилась шутка: «ИИ русские рубли за деньги не считает». Но на самом деле проблема в материалах, которые использует система для создания: получается, что её запрограммировали использовать не российские купюры, а американские. Нужно ли регулировать создателей искусственного интеллекта или рынок сам разберётся?
– Рынок в любом случае разберётся. Но без госуправления в такой сложной сфере не обойтись. Задача независимого государства – способствовать тому, чтобы создавались нейросети, которые были бы обучены на родном контенте и на его основе генерировали. Иначе нам придётся мириться с тем, что нам дадут чужие системы.
– Широко обсуждается и другая инициатива – запретить использовать ИИ в школе. Авторы боятся, что дети разучатся думать, а будут только давать задания смартфонам.
– Использование ИИ в образовании я поддерживаю, просто пока инструмент новый, нет чёткого понимания, как наиболее эффективно его использовать на практике, чтобы не страдало качество обучения. В технических дисциплинах можно дать учащимся задачу, которую нейросети не смогут однозначно решить, а в гуманитарных это сделать сложнее. Я недавно в школе подслушал разговор двух третьеклассников. Один говорил: «Мне нужно сделать эссе по книжке, я в чат GPT забросил, он мне всё написал». Как к этому относиться? Можно и порадоваться – дети умеют пользоваться информационными технологиями. Бабушки так не умеют. И, может быть, для современной жизни такие знания нужны.
Тут, главное, таким «продвинутым пользователям» не забывать – текущая версия ИИ лишь делает компиляцию имеющихся знаний. Сгенерировать что-то новое, доказать недоказанное, сделать открытие она не сможет. Сейчас много реализаций ИИ, и все они в чём-то похожи. И, как мне кажется, в ближайшее время произойдет какой-то перелом, в результате которого останется только несколько полезных нейросетей.
Загнали в «цифру»
– Интернет долго время был стимулом для развития цифровых технологий. «Вы всех загнали в «цифру», а теперь ограничиваете нам Сеть» – так жалуются наши читатели. Нет опасения, что вводимые ограничения приведут к технологическому отставанию?
– В России самые передовые цифровые сервисы. Например, «Госуслуги», банковские приложения – гораздо сильнее аналогов из других стран.
Государство даёт возможность ключевым сервисам работать даже при отключениях интернета: у нас есть «белый» список, в который входят основные ресурсы. Просто мы хотим использовать любые, а приходится применять только разрешённые. Ситуация с ограничениями для нас непривычная, но она необходимая. Тот же Telegrаm хотят контролировать не только в России.
На мой взгляд, надо не ограничивать, а учиться управлять. Но думаю, что, например, Telegrаm – это компания, которая сама не всегда может регулировать то, что происходит на её платформе, ей для этого может просто не хватать ресурсов. Кроме того, Telegram хочет сохранить имидж независимой компании. Вот только независимость в данном случае приводит к вседозволенности. Не думаю, что удастся полностью отказаться от Telegrаm, какие-то обходные пути найдутся.
– Тут один депутат говорил, что гражданам и VPN отключат, чтобы они не могли заходить на запрещённые ресурсы…
– Пользователю сегодня необходимо применять навыки, не свойственные ему ранее. Про VPN я раньше рассказывал на своих лекциях по интернет-технологиям, сейчас о них знают даже школьники. VPN нельзя полностью запретить, потому что эти протоколы используются в государственной службе, они нужны. Правда, в случае с рядовыми пользователями ситуация другая.
– Правда ли, что все VPN могут быть связаны с разведками каких-либо государств?
– Граждане воспринимают VPN как тоннель, который позволяет выйти за границы. Но изначально VPN – это криптографический алгоритм, который шифрует пакет информации. А сегодня вся криптография – дело государственное. Поэтому определённый доступ к таким алгоритмам спецслужбы государств, скорее всего, имеют.
– Windows (операционная программа на компьютере) и Android (операционная программа на смартфоне) тоже следят за нами?
– Конечно, они могут передать о нас информацию, мы это не контролируем. Поэтому сейчас задача государства – создавать собственные платформы, начиная от аппаратов до программного обеспечения. Там, где нужно избежать утечки информации, уже используются российские операционные системы, например семейства Linux, для мобильных устройств есть «Аврора», отечественные процессоры «Байкал». Далеко не все государства могут похвастаться такими возможностями.
– В мир обычных пользователей они не приходят, там все продолжают пользоваться иностранной продукцией. Есть мнение, что мы слишком отстали в производстве таких систем, поэтому нет смысла их догонять, легче купить.
– Это не только наша проблема. Процессоры производит лишь одна компания в мире – из Голландии. Все остальные пользуются её услугами, но приблизиться технологически не могут. У нас сейчас подорожали устройства для хранения оперативной памяти на компьютере: их производят всего несколько предприятий в Юго-Восточной Азии, у них выкупили всю продукцию на три года вперёд. Если что-то произойдёт с этими компаниями, будет тяжело всему миру, не только нам.
– А не останемся ли мы без интернета в случае большого количества локальных войн?
– В 1998 году всю систему доменных имён сети Интернет отдали контролировать одной частной компании. Разгорелся скандал. В результате создали псевдорассредоточенную конструкцию. В 2010 году разрешили кириллические домены, то есть многое в управление интернетом передали национальным структурам. Сейчас каждая страна контролирует свой сегмент Сети. Первым оказался Китай, который создал полностью независимую систему.
– Некоторые называют такую модель «чебурнетом»…
– Китайцы привыкли, у них есть все необходимые им сервисы. Похожие шаги делаются сейчас во всех странах.
– Есть ли техническая возможность отключить российский интернет от мирового?
– Пока нет: много российских ресурсов, сайтов компаний физически до сих пор находится за рубежом.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
