Он может как возвысить, так и обидеть человека. Он невероятно красив и глубок и в то же время кому-то может показаться слишком опасным. Это всё о русском языке. У него есть и своя красная дата в календаре – 6 июня, день рождения Александра Пушкина, основоположника современного русского языка.
Можно ли не учить правила в эпоху искусственного интеллекта? Стоит ли обижаться на сленг из Сети? Будет ли легче сдавать ЕГЭ по русскому языку? На вопросы penza.aif.ru ответила старший преподаватель кафедры «Русский язык и методика преподавания русского языка» историко-филологического факультета ПГУ Наталья Куприянова.
ChatGPT не панацея
Ирина Акишина, penza.aif.ru: Наталья Сергеевна, сейчас молодёжь любит разговаривать, а особенно писать укороченными формами слов, например «ОК». Это не приводит к деградации языка?
Наталья Куприянова: Укороченные слова и словосочетания характерны не только для речи молодёжи. Их огромное количество в речи официально-деловой, взять, к примеру, аббревиатуры СМИ, АЭС, МЧС, ПГУ. И в устном деловом общении спросят скорее, где найти завкафедрой, а не заведующего кафедрой. А в устном неформальном тем более вряд ли кто-то будет искать запасные части для автомобиля, скажут запчасти, конечно. На вопрос «Ты где?» никогда не услышишь ответ: «Я в маршрутном такси». «В маршрутке» – и всё понятно.
В стремлении сокращать проявляется один из законов развития языка – закон экономии языковых средств: мы сокращаем, чтобы быстрее передать информацию. Главное, чтобы сокращение было понятно адресату. И конечно, не выходило за пределы той сферы общения, в которой оно прописано.
Деградирует не язык, а человек с узким кругозором, который не хочет учиться.
– Молодёжь сейчас считает, что можно писать с ошибками, искусственный интеллект всё поправит. Чат ChatGPT заменит грамотность?
– Писать с ошибками в век высоких технологий всё-таки считается неприличным.
А ИИ (искусственный интеллект) может, конечно, исправить ошибки в тексте, но только те, которые научил его распознавать разработчик, обладающий определённым уровнем языковой компетентности. К тому же речевые программы создаются на основе массива текстов, загруженных в программу, причём далеко не совершенных – в них часто встречаются ошибки: и речевые, и грамматические, и орфографические, и пунктуационные. Вывод: для современного человека так же, как сто лет назад, важен свой собственный, независимый от электронных средств навык грамотно выражать свою мысль устно и письменно.
– Какие ошибки чаще всего делают студенты и абитуриенты? Может быть, лет десять назад эти ошибки были другими?
– Ошибки те же. Беда в другом: мат, к сожалению, становится повседневностью. То, что ещё 10–15 лет считалось недопустимым в публичном пространстве, стало привычным в общении многих сегодняшних студентов и школьников. Поэтому часто им бывает трудно написать сочинение, подобрать нужное литературное слово, выразить сложную мысль, соблюдая речевые и грамматические нормы.
«Токсик», «ждун» и другие
– Сильнее стала меняться лексика в последние годы по сравнению с тем, что происходило, например, в XX или XIX веке?
– Изменения в жизни общества быстрее и ярче всего отражаются в лексике, меняется жизнь – обновляется лексика. Замечательно сказал об этом Корней Иванович Чуковский: «Когда читаешь биографии слов, окончательно утверждаешься в мысли, что русский язык, как и всякий здоровый и сильный организм, весь в движении: одни его слова умирают, другие рождаются, третьи из областных и жаргонных становятся литературными, четвёртые из литературных уходят в просторечные, пятые произносятся по-другому, чем произносились раньше, – словом, всё течёт, всё меняется в языке».
– Откуда сегодня появляются неологизмы? Правда ли, что их особенно много приходит из интернета?
– Новые слова появляются в русском, во-первых, как заимствования из других языков (сегодня в основном из английского, в XVIII–XIX веках – из французского, в эпоху Петра I – из голландского и немецкого, во время распространения на Руси христианства – из греческого). Во-вторых, новые слова рождаются по образцам – моделям словообразования, которые предлагает язык: тот, кто болтает, – болтун, молчит – молчун, а ждёт – ждун. В-третьих, словарный запас пополняется лексикой из жаргонов. Например, в 90-е годы ХХ века СМИ вместо нейтрального литературного слова беззаконие стали использовать выразительное слово из тюремного жаргона беспредел. Сегодня, конечно, мощный источник неологизмов – жаргон интернета, в котором преобладают англицизмы (лайк, френдзона, краш, треш, кринж, скуф, абьюз и мн. др.) Правда, осваивают их часто творчески, приспосабливая к грамматике русского языка и даже придумывая новые, уже русские слова. Например, от английского кринж (стыд, неловкость за чужое поведение) родилось русское прилагательное кринжовый, наречие кринжово и даже глагол кринжевать. И слово токсик для обозначения человека, от которого исходят только негативные эмоции, не случайно стало популярным у русскоязычных пользователей соцсетей. В английском toxic (восходящем к древнегреческому, буквально – «ядовитый») видят аналогию с уменьшительными русскими котик, бегемотик, бантик.
– Стоит ли на самом деле противиться вхождению иностранных слов в русский язык? Сейчас много споров идёт по этому поводу.
– Противиться заимствованию иноязычных слов бесполезно – это процесс объективный, он отражает взаимодействие народов, культурные, научные связи: почти каждый термин любой науки содержит латинские и древнегреческие корни. Слова школа, институт, университет, квартира, кухня, лифт, этаж, музыка и др. – заимствования. Кстати, имена, которые считаются традиционно российскими (Иван, Мария, Андрей, Алексей, Елена, Ольга и т. п.), тоже заимствованы, просто так давно, что об этом никто не задумывается.
Однако можно и нужно противостоять неоправданной замене русских слов иностранными. В потоке новейших англицизмов, которые нередко используют СМИ (трендсеттер, инфлюэнсер, коливинг, нетворкинг, коммитмент, воркаут, воркшоп, квиз, коворкинг, локдаун, эндаумент и мн. др.), немудрено утонуть. Излишнее увлечение непонятными словами лишает язык основной его функции – быть средством общения всех говорящих на нём.
Помочь в «борьбе» за чистоту русского языка поможет только развитие языкового вкуса, усвоение образцов хорошей русской речи, расширение кругозора. Этому в идеале должны способствовать семья, школа, вуз – образование и самообразование.
– Сейчас в языке активно используются слова «ждун», «пикми», «бан». Они ещё не занесены в словарь. Сколько лет должно пройти, чтобы их туда вписали? Если нет в словаре, то грамотному человеку не стоит их употреблять?
– Будет ли слово зафиксировано словарём – это вопрос, который во многом решают сами люди и время. Человек использует слово, если оно ему нравится, если оно полезно и даже модно. А учёные-лексикографы (лингвисты, занимающиеся составлением словарей) предварительно проводят масштабные исследования: насколько слово востребовано, как часто оно используется, понятно ли большинству говорящих на языке. Не менее 5–10 лет должно пройти, чтобы слово вошло в академические толковые словари русского языка. Однако в словарях новой лексики (есть и такие) оно, вероятно, появится.
– У нас есть слова, которые до сих пор не закреплены в словарях, например «скамер» (мошенник). Получается, что можно обозвать таким словом человека и он не сможет доказать, что его обидели. Может быть, здесь филологи недорабатывают?
– Обидеть может любое слово, если оно произнесено с желанием унизить, если человек усматривает в нём оскорбительный смысл. Вспомним, например, как гоголевский Иван Иванович обиделся на Ивана Никифоровича за то, что тот назвал его гусаком. Новейшее заимствование скамер не является ни бранным, ни нецензурным. Однако является ли то или иное слово оскорбительным, зависит от конкретной ситуации, это может решить лингвистическая экспертиза.
ЕГЭ станет проще через век?
– В речи сейчас часто используются укороченные синтаксические конструкции. Означает ли это, что скоро исчезнут, например, причастные и деепричастные обороты?
– Не будем путать устную и письменную речь, официальное и неформальное общение. Разговаривая с друзьями, близкими, действительно экономим, пропущенное или сокращённое слово понимаем из контекста, восстанавливаем из ситуации. А причастия и деепричастия – книжные формы глагола, т. е. используются они в письменной речи и вряд ли исчезнут в ближайшее время. Кстати, они тоже позволяют экономить, но по-другому. «Дети, катающиеся на пони» – так напишем, но попробуй выговори причастие без запинки. Лучше скажем: «Дети, которые катаются».
– Мы видим, что лексика в русском языке изменяется быстро, значит ли это, что орфография и пунктуация скоро тоже изменятся, станут проще? Может быть, будущим выпускникам сдавать русский язык будет легче?
– Любые нормы нужны, чтобы облегчить взаимодействие и взаимопонимание. Нормы орфографии отвечают за единообразное написание слов в тех случаях, когда есть опасность ошибки. Нормы пунктуации дают возможность структурировать мысль, сделать смысловой акцент. Выберешь не ту букву, поставишь не там запятую – тебя не поймут или поймут неправильно. Да, русская орфография (как и русская пунктуация) сложна, но основана на разумных принципах: 1) проверяй и пиши (трава – травы, дуб – дубы); 2) нельзя проверить – запомни, пиши по традиции (корова, меридиан, экстремальный); 3) как слышишь – так и пиши (беспокойный – безголосый, разыграть – розыгрыш, расписание).
Между прочим, по-белорусски слово корова пишется через А – кАрова. Потому что основной принцип белорусской орфографии – фонетический: буква обозначает звук – как слышим, так и пишем.
Чтобы нормы орфографии и пунктуации кардинально изменились, должны пройти десятилетия, даже столетия.
Сегодня, если хотим писать грамотно, в том числе и новые слова, ориентируемся на полный академический справочник «Правила русской орфографии и пунктуации» под редакцией В. В. Лопатина. Его онлайн-версию легко найти в интернете.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Вадим Супиков призвал пензенцев работать над культурой речи 
Как подготовиться к ЕГЭ по-русскому в 2025 году? 
Какие языки сложнее всего изучать?