441

После бала. Тайна смерти деда Михаила Лермонтова

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 6. АиФ-Пенза 10/02/2021

Казалось бы, о жизни Михаила Лермонтова и его родственников известно все. Но вот смерть деда поэта, который погиб 200 лет назад, до сих пор остается загадкой. 

Непростые Тарханы 

Михаил Лермонтов считал себя потомком полумифического шотландского пророка Томаса Лермонта, якобы один из представителей рода которого – Георг Лермонт - был взят в плен войсками Дмитрия Пожарского, в результате чего и попал в Россию. По другой информации, юный Михаил называл себя родственником всемогущего фаворита испанского короля Филиппа III Франсиско Лерма, который в то время по сути управлял Испанией. 

«Томас Лермонт (1220-1290 гг.) принадлежал к существующему поныне шотландскому роду Лермонтов. В 1613 году один из представителей этого рода, Георг (Джордж) Лермонт поступил на службу к русскому царю Михаилу Федоровичу, принял православие и стал, под именем Юрия Андреевича, родоначальником русской дворянской фамилии Лермонтовых, - поясняет сотрудник музея-заповедника «Тарханы». - В юности Лермонтов действительно верил в легенду о происхождении своего рода от испанского герцога Лермы, написал его портрет и даже обратился с запросом в исторический архив Мадрида, однако ответ был отрицательным - Лермонтов никакого отношения к герцогу не имеет».

Дед Михаила по материнской линии отставной поручик Михаил Васильевич Арсеньев женился на Елизавете Столыпиной в конце 1794 года. После чего приобрел у обер-камергера Ивана Нарышкина село с названием «Тарханы» в Чембарском уезде Пензенской губернии.

Об этом селе отдельная история. Как пишет писатель, профессор МГУ Владимир Новиков, основывалось оно для поселения «воров и головорезов» из владимирских и московских вотчин, а также для пребывания раскольников-фанатиков. Такая в общем-то своеобразная колония-поселение того времени. Может, поэтому и продажа Тархан произошла без проволочек и относительно недорого. На это указывает в своем труде и историк Петр Шугаев: «Село в конце XVIII века было продано Нарышкиным за неплатеж оброка и вообще бездоходность его, а также и потому, что вся барская усадьба (в которой хотя владелец сам никогда и не был) на месте нынешней большой каменной церкви и все село сгорело вследствие того, что повар с лакеем бывшего нарышкинского управляющего вздумали палить живого голубя».

Некоторые музейные работники утверждают, что стоимость сделки составила для того времени достаточно существенную сумму в 58 тысяч рублей.  «Деньги, потраченные на приобретение усадьбы, на самом деле были большими, - утверждает сотрудник музея-заповедника «Тарханы». - Первые владельцы села – Долгоруковы - переселили на приобретенную землю собственных крестьян из Суздальской и Костромской губерний». 

«Но до наших дней дошла информация о ценах, к примеру, на собольи шубы – в то время ее стоимость составляла две тысячи рублей, - продолжает старший методист пензенского госархива Максим Буряков, - а цена камердинера равнялась в среднем трем тысячам рублей. Кроме этого, Лев Толстой в «Войне и мире» пишет о проигрыше в карты студентом Николаем Ростовым в 1806 году суммы в тридцать с лишним тысяч рублей. Поэтому, как видно из истории, продажная стоимость Тархан, возможно, не была действительно такой уж высокой».

Строгая Елизавета

Прадед деда по материнской линии был в Пензенской губернии весьма уважаемым человеком, несколько лет являлся губернским предводителем дворянства. Возможно, свой характер бабушка поэта Елизавета унаследовала от него. Русский живописец Моисей Меликов в своих «Заметках и воспоминаниях русского художника-живописца» пишет о ней: «Е. А. Арсеньева была женщиной деспотичного, непреклонного характера, привыкшая повелевать; она отличалась замечательной красотой, происходила из старинного дворянского рода и представляла собой типичную личность помещицы старого закала, любившей при том высказать всякому в лицо правду, хотя бы самую горькую». Хотя, историки вспоминают, что самыми грозными ее наказаниями были - косу у девки отстричь, да у мужика полголовы выбрить.

Дед Лермонтова злобным не был, любил посмеяться. Для этих целей даже выписал себе карлика в имение.

Сошлись ли молодые характерами, жили ли в мире? Об этом до сих пор спорят историки. Первый биограф Михаила Лермонтова Павел Висковатов писал, что из-за бесконечных размолвок, после рождения дочери Марии – матери Михаила Лермонтова – Михаил Васильевич от Елизаветы стал гулять, сошелся с соседкой по имению, княгиней Мансыревой, чей муж в то время уже несколько лет находился за границей на службе в действующей армии.

Вот тогда и случилась эта история, закончившаяся смертью деда Михаила Лермонтова в одну из зимних ночей буквально около праздничной елки.

Роковой праздник

Произошло это двести десять лет назад. Как пишет Павел Висковатов, Михаил Васильевич для дочери Маши, да и для примирения с семьей, организовал дома торжество. Установил большую елку, украсил мишурой, заготовил подарков. Гостей ждал богатый стол. Но не всегда под Новый год приходят только хорошие вести.

В дверь постучали, на пороге стоял мужик, который принес одно известие  – муж той самой соседки княжны Мансыревой возвращается домой. Петр Шугаев пишет: «Михаил Васильевич посылал за Мансыревой послов с неоднократными приглашениями, но они возвращались без всякого ответа, посланный же Михаилом Васильевичем самый надежный человек и поверенный в сердечных делах, первый камердинер Максим Медведев, возвратившись из Онучина, сообщил ему на ухо по секрету, что к Мансыревой приехал из службы ее муж и что в доме уже огни потушены и все легли спать».

Висковатов же утверждал, что той новостью было сообщение княжны о ее невозможности прибыть на праздник.

События потом развивались стремительно и их очередность сейчас с достоверностью уже никто не перескажет. Будут утверждать, что Михаил Васильевич принял яд, якобы причиной тому стала несчастная любовь. По другой версии – убил себя от горя, от перспективы возможного бесчестия. Об этом же пишет и Евгений Вышеславцев в «Двух письмах к издателю журнала «Вестник Европы» в 1809 году.

Дед Михаила Лермонтова – Михаил Васильевич – был похоронен в семейном склепе в Тарханах. А о причине его неожиданной гибели спорят до сих пор. Была ли измена? Было ли отравление?

«Елизавета Алексеевна нисколько не сомневалась в верности своего мужа. Подтверждением этому служит ее завещание, написанное в 1807 году, в котором имущество делится между мужем и дочерью, - утверждает сотрудник музея-заповедника «Тарханы». -Есть разные версии трагедии, произошедшей в ту новогоднюю ночь. Документального подтверждения того, что Михаил Васильевич отравился – нет. По рассказам старожилов села, записанных первым биографом Лермонтова П.А. Висковатовым: «Барыня оченно убивались».

«О причине кончины М.В. Арсеньева все исследователи в той или иной степени ссылаются на рассказы старожилов Тархан, записанных первым биографом М.Ю. Лермонтова Павлом Александровичем Висковатовым, - продолжает доктор исторических наук, профессор ПГУ Владимир Первушкин. Если бы было все так, как в описании, вряд ли бы бабушка поэта впоследствии очень часто вспоминала своего супруга. Так, в одном из писем за 1836 г. она сравнивает любимого внука с дедом: «…Нрав его и свойства совершенно Михаила Васильевича, дай боже, чтобы добродетель и ум его был». И почему самоубийцу похоронили в храме? Точно можно утверждать одно: для родственников смерть деда Михаила Юрьевича Лермонтова была неожиданной и таинственной».

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ-5 читаемых

Самое интересное в регионах