Нападение было неожиданным, бой жарким. 26 декабря 2000 года в Курчалоевском районе Чечни боевики бандформирований напали на оперативно-следственную группу ФСБ. Дмитрий Шорников до последнего прикрывал своих товарищей.
«А кто, если не я?»
«В течение всей жизни человек познаёт всё больше и больше. Он откладывает в памяти главное, то, что послужит ему в дальнейшем» — это строки из сочинения ученика 9 «А» класса школы № 24 в Пензе Дмитрия Шорникова.
В памяти учителей он остался начитанным, талантливым: уже в школе писал стихи. И ответственным: в классе возглавлял совет дружины. А ещё его запомнили справедливым. Его учительница Ольга Коноваленко рассказывает об одном случае, произошедшем в школе. Во время перемены один из старшеклассников налетел на парнишку из младших классов. Все разбежались, никому не хотелось связываться с бугаем. Остался лишь Шорников.
— Я один, но у меня есть друзья, — встал он перед обидчиком.
— Дима, ты зачем же полез? Он же намного сильнее тебя, — спрашивали потом педагоги Шорникова.
— А кто, если не я?
Каким-то невероятным образом он воплощал в себе своих родителей. Его мама была врачом, «милейшим человеком» — называли её потом сослуживцы Дмитрия. Отец — офицер ГРУ, «застёгнутый на все пуговицы».
Выбор профессии был предсказуем. После 11-го класса юноша поступил на следственный факультет Академии ФСБ России. В 1997 году вернулся в Пензу следователем.
«Думали, мажор»
Сослуживцы сначала подумали про него: наверное, мажор. Интеллигентный, аккуратный, начитанный.
«При Дмитрии мы старались разговаривать без матерных словечек. Видели, как его коробило от мата, — вспоминает полковник юстиции в запасе Леонид Сушков, занимавший должность начальника следственного отдела управления (2001–2016). — Дима оказался человеком со стержнем, подготовленным, быстро вошедшим в профессию и самостоятельно приступившим к расследованию уголовных дел, физически сильным и выносливым, спортсменом-лыжником».
Молодой следователь раскрывал сложные дела одно за другим: незаконный оборот наркотиков, оружия, контрабанда...
«Подготовленные им аналитические справки, планы, протоколы осмотров, допросов, другие процессуальные документы, без которых на следствии никак, отличались глубиной, фактурностью, соответствующими закону», — отмечает Леонид Сушков.
Шорников на деле доказал коллегам, что не был книжным мальчиком.
Это случилось, когда подозреваемого в контрабанде наркотиков выводили из CИЗО, чтобы посадить в автозак (автомобиль для перевозки подозреваемых на следственные действия). Мужчина был известным спортсменом, бойцом без правил. У него хватило сил порвать наручники, вырваться от конвойных. Догнать и задержать тогда его смог только Дмитрий с одним из сотрудников. Молодому следователю, вероятно, помогли знания карате — единоборствами он занимался с детства.
«Мы же офицеры»
1999 год был страшным для страны: в Москве стали взрывать жилые многоэтажки. Дмитрия Шорникова включили в следственно-оперативную группу, которая занималась расследованием этих дел. Больше года пензенец проработал в столице. Смог показать себя, про него уже говорили, что он кандидат в Следственное управление ФСБ России. Ему прочили яркую карьеру.
В Пензу Дмитрий вернулся возмужавшим. Он собирался в отпуск. Вместе со своей девушкой хотел ехать на Чёрное море. Билеты были куплены, чемоданы собраны.
«Ко мне в кабинет ворвался зам по кадрам со словами: „Разнарядка пришла“, — вспоминает тот день в конце августа 2000-го Леонид Сушков. — В Чечню нужен был следователь. У зама список, и называет фамилию следователя. Я говорю, что этот переводится в суд, уже документы ушли на утверждение. Называет следующего по списку — тот увольняется. Третьим в списке был Дмитрий Шорников. Информирую, что он только что из командировки и уезжает в отпуск. Приглашаю Диму и рассказываю о сложившейся ситуации, говорю: „Ты не обязан“. Он задумался, попросил сутки, чтобы принять решение. На следующий день пришёл со словами: „Я сдал билеты, еду в командировку“».
Отец просил отказаться от поездки.
— Папа, а ты как бы поступил? Мы же офицеры, — ответил сын.
Прикрывал товарищей
О тех делах, которые расследовал Дмитрий в Чечне, рассказывают только короткие строчки из официального досье. Судя по ним, его работа точно не была бумажной.
«Выполняя задачи по восстановлению законности и правопорядка, он неоднократно принимал участие в контртеррористических операциях, расследовал ряд преступлений, совершённых членами бандитских формирований на территории Курчалоевского района Чечни, — значится в официальных документах УФСБ России по региону. — В боевых условиях проявил верность долгу, личное мужество, стойкость и высокий профессионализм».
Последним днём его службы стало 26 декабря 2000 года. В составе группы сотрудников УФСБ России по Чеченской Республике участвовал в следственно-оперативных мероприятиях. Около города Курчалой автоколонна попала в засаду боевиков. Шорникова тяжело ранили в голову, из боя он не выходил, до последнего прикрывал товарищей заградительным огнём. От полученных ран скончался на месте.
В списках навечно
Это были предновогодние дни. Праздничная суета, огни гирлянд на улице. А зима плакала, шёл проливной дождь со снегом. В последние дни 2000 года в Пензе хоронили сотрудника ФСБ капитана юстиции Дмитрия Шорникова.
«26 декабря 2000 года нам сообщили, что Дима погиб. Цинковый гроб пришёл в Пензу, наверное, 28 декабря. Не верили до последнего, может, ошибка. Мы приехали в морг на Западную Поляну. Встали вокруг гроба. Цинк вскрыли. Ошибки не было. Дмитрий лежал с закрытыми газами, но будто живой, просто спал с улыбкой на губах. Заместитель начальника управления стоял с каменным лицом, а по щеке текла слеза. Заплакал и я», — признаётся Леонид Сушков.
За мужество и отвагу, проявленные при выполнении воинского долга, капитана юстиции Шорникова наградили орденом Мужества посмертно.
Мать Дмитрия умерла спустя год после гибели сына. Ещё через год ушёл из жизни отец. Дмитрий был поздним ребёнком. И единственным общим у родителей.
В Чечне уже давно нет режима контртеррористической операции. О том, какую цену заплатили, чтобы там был порядок, не забывают.
На школе № 24 в Пензе, где учился Дмитрий Шорников, весит мемориальная доска. В честь него названа улица в Заре, каждый год проводятся лыжные соревнования. В список личного состава УФСБ России по Пензенской области Дмитрий включён навечно.
«Отдаём дань уважения»
Вспоминает полковник юстиции в отставке Владимир Фомин, возглавлявший следствие в Управлении КГБ СССР/ФСБ РФ по Пензенской области (1987–1999):
«Дмитрий Шорников сразу произвёл хорошее впечатление военной выправкой, которую получил в Академии ФСБ. Поручил ему проанализировать одно из уголовных дел, находившихся в производстве отдела, и представить предложения по его расследованию. Дело было непростое, коррупционной направленности. Установил срок. После его завершения Дмитрий попросил разрешения доложить свои соображения. Из доклада представленных им версий было видно, что он имеет хорошую теоретическую подготовку и вник в существо дела. После этого был включён в состав следственно-оперативной группы по расследованию. К производству следственных действий он готовился, перед допросами тщательно изучал полученные ранее материалы и после 18 часов не спешил покинуть стены служебного помещения.
По характеру Дмитрий общительный, сразу вписался в коллектив. Очень ответственно относился к работе, переживал за неё. Помню, как неловко чувствовал себя при докладе по одному из дел. Спрашиваю, в чём дело. Оказывается, заканчивался срок следствия, а ревизия была ещё не готова. Нужно было продлевать срок. Хотя и не его была вина, но чувствовал он себя не очень хорошо.
С уважением относился к старшим товарищам. У нас была обязательная физическая подготовка, в том числе и лыжная. Вот в один из таких дней бежим на лыжах. Чувствую, что за мной лыжник и не может меня обогнать. Я сразу возгордился, что всё у меня хорошо, несмотря на возраст. Повернулся, а за мной — Дима. Я сразу всё понял. Просто ему неудобно было меня обгонять. А ведь он бегал очень хорошо, постоянно на соревнованиях за отдел выступал и брал призы.
Он всегда в памяти тех, с кем служил. Да и у молодого поколения тоже. Вместе мы отдаём дань уважения капитану юстиции Дмитрию Шорникову при посещении его могилы на Аллее Славы в день его рождения и гибели».