aif.ru counter
325

Люди и судьбы. Джульетта из дома ветеранов

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 49. «АиФ-Пенза» 06/12/2017
Николай Козин / АиФ

Недавно актеры пензенского драматического, благодарные зрители и все, кто так или иначе связан с театром, почтили память народного артиста РСФСР, легендарного главного режиссера, руководившего пензенским театром в 70-е годы прошлого века – Семена Рейнгольда. 18 ноября ему исполнилось бы 90 лет.

Любовь на сцене и в жизни

Пятьдесят пять лет жизни она отдала театру. Сотни сыгранных ролей, многие тысячи часов на подмостках. Газеты называли ее заслуженной Джульеттой России, критики восторгались ее актерским талантом.

Сегодня Тамара Марсова - та самая Джульетта - живет в пензенском доме ветеранов. И все, что у нее осталось от театра - воспоминания, альбом с черно-белыми фотографиями и цветные, удивительно реальные сны.

«Я родилась в Новосибирске в 1927 году, - рассказывает наша собеседница. - Мама у меня была домохозяйкой, отец - учителем русского языка и литературы. Когда мне исполнилось четыре, мы переехали в поселок Барзас неподалеку от Кемерово. Там прожили шесть лет».

А потом по всей стране начались репрессии. Кто-то донес властям о том, что отец маленькой Томы - сын священника. В декабре 37-го его арестовали, продержали целую ночь в выстуженной конюшне вместе с другими репрессированными. А наутро расстреляли без суда и следствия.  До того дня, признается Тамара Евдокимовна, она была очень наивной девочкой и думала, что все люди одинаковые. Но когда стало известно, что она дочь врага народа, люди вдруг сразу сделались разными. Кто-то по-человечески жалел и старался приободрить ее и убитую горем мать. Другие шарахались в стороны и отводили глаза при встрече.

Спустя какое-то время осиротевшая семья перебралась в Кемерово. Там в детском театре при доме пионеров маленькая Тома впервые попробовала себя в качестве актрисы.

«Дело в том, что мой папа был человеком очень культурным и начитанным, - вспоминает моя собеседница. - Он каждый день перед сном читал маме классику - Гоголя, Тургенева, Пушкина. А по праздникам вместе со своими учениками устраивал в школе маленькие спектакли. Сам писал сценарии, сам руководил постановкой. Видимо, именно тогда я полюбила все, что связано с театром».

Талантливых ребятишек заметили и взяли в кемеровский драматический театр. Сначала во вспомогательный, а потом - после войны - и в основной состав.

Там же, в Кемерово, Тамара Евдокимовна познакомилась с первым мужем. Он играл Ромео, а она Джульетту.

«Я любила его до безумия, - вспоминает бывшая актриса. - Казалось, могу за ним пойти и в огонь и в воду».

Но счастье было недолгим. За какую-то серьезную провинность супруга перевели в Сталинск (ныне Новокузнецк), и наша героиня, конечно, поехала с ним. Прежнего мира между супругами уже не было. Давние обиды, невысказанные жалобы - все это копилось и копилось до тех пор пока в Сталинск ставить дипломный спектакль не приехал из Ленинграда молодой режиссер Семен Рейнгольд.

«Спектакль назывался «Таня», - продолжает Тамара Евдокимовна. - По пьесе Алексея Арбузова. Меня позвали играть в нем главную роль. Это была очень личная вещь, почти автобиографическая. Главную героиню - ту самую Таню - предает муж, она уходит из института, потом у нее от болезни умирает ребенок. Но, несмотря на все это, она остается такой же, какой была: доброй, милой, немного наивной. Прямо как я».

Спектакль прошел с блеском. Зрители приняли работу режиссера и актеров на ура. А между молодым режиссером и молодой актрисой зародилось робкое, нежное чувство.

«Потом Рейнгольд уехал в Ленинград, - рассказывает Марсова. - Он был настолько талантлив, что сразу после окончания учебы его ждали в театре Комиссаржевской. Но не сложилось - грянуло «дело врачей», и его, как представителя еврейской нации, в театр Комиссаржевской не взяли».

Молодой режиссер вернулся в Сталинск. В это же время Тамара Евдокимовна разошлась с первым мужем. Началась новая жизнь, новая работа, новые роли. И новые города: вместе с Рейнгольдом будущая заслуженная Джульетта России переехала в Брест, в нищую тогда и голодную Белорусскую ССР. Потом его пригласил Пензенский драматический театр - так и случилось первое в его жизни и в жизни нашей собеседницы знакомство с городом на Суре.

«Сказать по правде, Пенза тогда показалась ужасной, - с улыбкой вспоминает она. – Грязной и серой. Кругом бездорожье. А нас еще поселили в общежитие возле театра, переделанное из конюшни. Можете представить, какие там были условия».

Легко, без надрыва

Из Пензы - снова переводом - во Владимир. К тому времени фамилия Рейнгольд уже стала известной в театральной среде.

После смерти худрука владимирского театра вся труппа требовала поставить на его место Семена Моисеевича. Но дирекция высказалась против: город Владимир - «Золотые ворота России» - и человек по фамилии Рейнгольд, по словам руководства, друг с другом не сочетались.

После Владимира было Иваново, потом Орджоникидзе и, наконец, снова Пенза. Здесь супруги остались надолго: почти сорок лет на двоих прослужили в театре имени Луначарского. Он десять, а она целых тридцать.

«Я играла не во всех спектаклях, - продолжает наша собеседница. - Он знал, на что я способна, и давал мне только такие роли, для которых я подходила».

В рецензиях ее хвалили. Писали об «игре, терзающей сердце». А она просто жила на сцене. Легко и без надрыва.

«Конечно, нам приходилось тяжело, - вспоминает она. - Много хлопот доставляла цензура. От Рейнгольда требовали составить репертуар на год - и тут же безжалостно рубили все, что не укладывалось в цензурные рамки».

«Никто не вытрет слез»

Из-за всех этих треволнений у супруга Тамары Евдокимовны стало часто болеть сердце. Оно-то его, в конце концов, и подвело: в 1982 году замечательный режиссер Семен Моисеевич Рейнгольд скончался от инфаркта. «Счастливый несчастный человек, как называла его жена, он так и не создал свой собственный театр. Но добился другого - собрал вокруг себя верную команду учеников и единомышленников. Знаменитый пензенский актер Михаил Каплан сказал однажды: «Мы все - рейнгольдовцы».

После смерти супруга Тамара Евдокимовна осталась одна. Она еще долго играла в пензенском театре, но, в конце концов, из-за постоянного нервного напряжения у нее развилась самая страшная болезнь для актера: боязнь сцены.

«Свой последний спектакль я сыграла на двухсотлетии театра, - вспоминает она. - Потом, после увольнения, пошла к Наталии Аркадьевне Кугель в Дом Мейерхольда. Там сидела за конторкой, записывала гостей, иногда проводила экскурсии. Там же в последний раз вышла на сцену - сыграла матушку в спектакле по сказкам Чарльза Диккенса».

А в 2002 героиня нашей истории оставила квартиру сыну с невесткой и ушла в дом ветеранов.

«Так и живу, - продолжает Тамара Евдокимовна. - Раньше участвовала в самодеятельности, а теперь вот совсем старая стала, слепая. Но я не жалуюсь, вы только не подумайте. У нас тут постоянно что-то происходит: приезжают с концертами, с подарками, просто в гости».

Она до сих пор сохранила в себе доверчивость и наивность - совсем как у пропавшей в годах Тани из пьесы Арбузова. Она до сих пор говорит красиво и ясно - совсем как Джульетта, которой была когда-то. И до сих пор помнит множество прекрасных стихов. Отрывок из одного из самых любимых она даже согласилась прочесть нам вслух:

«И если разболится голова
И будешь плакать, сидя в чахлом сквере,
Никто не вытрет слез твоих. Москва
Таким слезам по-прежнему не верит.
 
Какое б море мелких неудач,
Какая бы беда ни удручала,
Руками стисни горло и не плачь,
Засядь за стол и все начни сначала».

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах